Страница 66 из 74
Юми почувствовала, как к горлу подкатил комок, а глаза защипало от наворачивающихся слёз. Но она не собиралась показывать чувства перед этим человеком, поэтому приложила все силы, чтобы сдержаться. До Кён же, глядя на неё, лишь скупо улыбнулся.
— Не вам решать об этом, — сказала она, качнув головой. — Я буду биться за него до конца.
— Как знаете, дорогая, как знаете.
Мужчина сделал вид, что собирается встать с лавки, но затем вдруг расслабился, повернувшись к Юми.
— Впрочем, есть один вариант, при котором вы, милая девушка, всё-таки сможете получить то, что хотите.
— И?
Он поманил её пальцем, и, несмотря на то, что чувство самосохранения буквально кричало, чтобы она держалась от него подальше, Юми подошла ближе и наклонилась к сидящему на лавке.
До Кён потянулся и что-то прошептал ей на ухо.
Юми отпрянула и заметно побелела, а затем покачала головой. Внезапно сорвалась с места и побежала. На бегу обернулась и прокричала:
— Я не могу! Мне это не принадлежит!
Остановилась она только на другой стороне сквера. Обернулась и никого за своей спиной не обнаружила. Сердце её бешено стучало, в ушах пульсировал ток крови. Мозг лихорадочно обрабатывал информацию, но девушка понимала, что сама сейчас вряд ли сможет найти выход из создавшейся ситуации, поэтому позвонила Чану.
И неожиданно дозвонилась.
Короткий разговор принёс облегчение. Конечно, ещё легче было бы, если бы он сказал:
— Я всё, скоро вылетаю.
Но, к сожалению, это было не так. И сдёргивать Чана с подписания столь жирного договора она не имела права. Чего бы не случилось. Нет, если бы опасность грозила непосредственно ей, тогда возможно. Но сейчас…
Сейчас Юми вообще не понимала, что происходит, и как с этим бороться.
Йонг Пак старался не думать о произошедшем, потому что сразу на него накатывала какая-то безмерная тоска. Раньше он и не предполагал, что такая вообще существует. Но вот после прощания с Гису понял, что в его жизни что-то навсегда изменилась, и она уже не будет такой простой и беззаботной, как была раньше.
Нет, бизнес-проекты и противостояние с Ким Су Хоном, конечно, не были столь уж беззаботными и простыми, но всё же в них он участвовал, зная, что рядом есть старший товарищ, с которым можно будет посоветоваться в случае чего.
Старший не по возрасту, но по умениям.
А теперь у Йонга складывалось ощущение, что он остался совсем один, если не считать совета ЮЧП. Только вот Чан уехал в Россию. А Юми и сама была подавлена. А учитывая болезнь её отца, и подавно.
И Йонг чувствовал свалившееся на него одиночество, как никогда раньше. Не физическое, а иное — глубоко духовное одиночество.
А чтобы всем этим не загоняться, и не терять работоспособность, он ещё больше ушёл в работу. Тем более, что её хватало.
Кроме «Хегай-риса», которым Йонг должен был управлять временно, а теперь было неясно, что с ним делать, была ещё сеть фастфуда. Но там со всем отлично справлялся Джи Джисон. А также Пак ставил на ноги новое направление. Благодаря Чану он получил недорогое, но очень качественное оборудование от едва не окончившего счёты с жизнью бизнесмена. А вот с продуктами пока не ладилось.
Везде на пути вставала «Дэ Сан», которая не желала упускать собственную выгоду. Йонг несколько раз пытался начать сотрудничать с ними, но каждый раз читая договор, понимал, что его обдерут, как липку, и выставят на мороз в одних трусах.
И тогда он ловил себя на мысли, что вот Гису наверняка бы придумал, как обойти этот момент. Но у Йонга пока не получалось, хотя он клал все свои силы на то, чтобы найти крупнооптовых поставщиков.
Йонг был готов даже выкупить несколько полей, но везде получал отказ. А цены, озвучиваемые ему, были просто неподъёмными. А когда он пытался заметить, что таких цен просто не существует, в ответ ему просто разводили руками.
Был и ещё один момент, позволявший забыться и по возможности отрешиться от реальности. Чат «Надуй щёки».
Дело в том, что в последнее время он кипел, словно поставленный на огонь котёл. Жужжал сообщениями, словно пчелиный улей. Туда приходили сообщения, а точнее хотелки разных людей и состоящие в чате эти хотелки выполняли, если могли. Йонг не совсем понимал, как это всё было устроено, но воспринимал всеобщий настрой, как желание продлить память Гису.
Это для него все старались, исполняя чужие желания. Все точно знали, что Хегай хотел бы этого, и делали вместо него.
Так уж вышло, что новым администратором чата после ухода Гису стал именно Йонг. Он хотел передать бразды правления какому-нибудь смышлёному ученику, но пока ещё не успел рассмотреть кандидатуры. Именно поэтому пока администратором был он.
В последние дни у Йонга появилось любимое место. Ресторан на одном из верхних этажей «Лотте-плазы». Отсюда был просто потрясающий вид, так как помещение находилось выше четырёхсот метров над уровнем лежащих внизу мостовых.
Йонг приходил всегда почти в одно и то же время, на закате. Заказывал один и тот же столик и подводил за ним итоги дня, планируя свои дела на следующий. Многие предпочитают делать это в собственном кабинете, а вот Паку легче думалось тут.
Солнце, садящееся прямо в далёкий залив вдохновляло и настраивало на позитивный лад. Но вместе с тем иногда приносило и другие мысли: а вдруг это последний раз, когда оно появилось тут?
Йонг усмехался своим мыслям. Но на следующий день приходил сюда, убедиться, что солнце вновь заходит в положенном ему месте.
Но сегодня случилась неожиданность.
Когда он пришёл, сразу заметил за своим столиком незнакомца, поэтому подошёл к администратору ресторана.
— Здравствуйте, а подскажите, почему за моим столиком посторонний человек? Я же забронировал место до конца месяца.
— Здравствуйте почтенный Пак Йонг, — администратор поклонился чуть ли не в пояс. — Но этот человек сказал, что он ваш знакомый и попросил разрешения подождать вас тут.
Предчувствуя неладное Йонг двинулся к своему столику.
— Извините, мы сейчас попросим его… — раздалось со спины, но Пак лишь отмахнулся.
В любом случае было уже поздно, а заднюю он давать не хотел, да и не мог себе позволить.
— О, дорогой Йонг, — обернувшись к нему, проговорил человек с незапоминающейся внешностью. — Рад приветствовать вас.
И всё же, невзирая на то, что человека сложно было запомнить, Пак точно знал, где видел его в последний раз. И от этого во рту появился неприятный привкус.