Страница 54 из 74
Глава 17
Не то, чтобы Чан совсем не представлял себе, что такое охота. Какое-то отдалённое понятие у него имелось. Но вместе с тем никто из его родни и знакомых охотой не занимался. Он вообще ассоциировал себе это занятие с чем-то древним и варварским. Более того, он вообще сомневался, что в Корее хоть кто-то увлекается чем-то подобным.
А вот теперь он летел на небольшом частном самолёте с хмурыми бородатыми мужиками, одетыми в камуфляж. Впрочем, насчёт хмурых он себя постоянно поправлял. Они казались ему хмурыми, но вместе с тем в какой-то момент они могли переброситься между собой несколькими словами, после чего все начинали дико ржать.
Так продолжалось минуту-полторы, после чего смех стихал, и невероятным мистическим образом лица мужиков снова становились серьёзными и даже суровыми.
Когда Чан поинтересовался у Гису, что вообще тут происходит, тот с улыбкой сказал:
— Ребята рассказывают друг другу анекдоты.
— А что это?
— Короткие истории, с чаще всего смешным финалом.
— А можешь пересказать? — попросил Чан.
Гису немного насупился. Но как оказалось, не потому, что не хотел рассказывать. Причина крылась в другом.
— Видишь ли, Чан, — сказал он негромко, но при этом все присутствующие повернулись на них, так как корейская речь была им в новинку. — Дело в том, что это русский юмор. Он иногда, как бы тебе это сказать, черноват.
— Я люблю чёрный юмор, — пожал плечами Чан. — Но вот анекдотов я не знаю.
Гису всё ещё смотрел ему прямо в глаза. На мгновение Чану даже показалось, что время застыло. Их в салоне самолёта было десять человек. Одеты все одинаково. Даже Гису и Чану выдали камуфляж. И все они, похожие, как братья застыли где-то в тёмной выси над бескрайней страной, называемой Россией.
Камуфляж Чану, кстати понравился и даже почти подошёл. Но был довольно широк, и он выглядел в нём, как неуклюжая панда в зоопарке Сеула. А вот Гису форма почему-то очень шла. Даже завидно стало.
— Анатолий рассказал анекдот про падение самолёта, — наконец, выдал Гису.
— Ну спасибо за спойлер, — ответил ему Чан, и только потом осознал, что сказал ему спутник.
То есть эти русские, летя в самолёте на охренительной высоте ещё и рассказывают друг другу анекдоты про крушение. Ничего не скажешь, молодцы.
Но давать заднюю было уже поздно, поэтому Чан просто махнул рукой, мол, давай. Да уж, а он думал, что баня самое странное. Но нет, русские ему решили преподнести ещё сюрпризы.
— Сидят двое в самолёте, — тем временем начал пересказывать Гису, — разговаривают. Один другому говорит:
'— Вы знаете, я очень сильно невезучий. Если что-то покупаю, сразу ломается, или теряется. Если с кем-то договорился встретиться, обязательно что-нибудь сорвётся. Вот и на этом самолёте лететь не должен был.
В этот момент в салон выходит стюардесса и говорит:
— Уважаемые пассажиры, у нашего самолёта заглохли все двигатели, и мы планируем вниз. Но вы не беспокойтесь, у пилота достаточно квалификации для того, чтобы посадить самолёт. Тем более, под нами океан, и всё будет хорошо. Сейчас вам всем раздадут свистки, чтобы отпугивать акул.
— Ну вот, — говорит соседу всё тот же пассажир, — мне сейчас либо свистка не достанется, либо акула попадётся глухая'.
Чан ждал чего-то ещё но, Гису явно закончил. Тогда Чан растянул улыбку, но скорее из вежливости.
— И?
— И это называется анекдотом. Извини, на корейском теряются некоторые смыслы. Да и всё-таки это из другой культуры. Кстати, ты же русский учил усиленно. Почему сам-то не понимаешь.
А вот тут Чан толком ответить не мог. Он действительно потратил кучу времени на изучение языка. Но он всё ещё оставался для него непостижим. Нет, некоторые слова он понимал, но всю фразу целиком — нет.
Иногда бывало и так, что он понимал все слова, которые ему говорили, но при этом смысл фразы ускользал абсолютно. Тогда он приставал к Гису с просьбой перевести ему сказанное. И смысл обычно оказывался диаметрально противоположный тому, что говорилось.
— Но как так? — недоумевал Чан.
— Это называется сарказм, — без тени улыбки ответил Гису. — Русские часто говорят так, что глубинный смысл фразы можно понять, лишь приняв во внимание интонацию, с которой она была сказана.
А в ступор Чана ввёл вот такой обмен репликами между Анатолием и Александром:
— Надеюсь, ты не брал водку?
— Конечно, не брал, мы же на охоту летим, а не бухать!
И вроде бы всё понятно, но затем под дружный хохот было продемонстрировано три ящика водки, поставленных друг на друга.
— Ничего не понимаю, — признался Чан, глядя на Гису.
— Это нормально, скоро втянешься, — ответил тот и ухмыльнулся.
Русских было восемь человек. Четверо из компании, с которой Чану предстояло подписать договор, двое из тех, кто обеспечивал охоту. И ещё двое, судя по всему, отвечали за транспорт.
На деле Чан так и не смог понять, так ли это, потому что они все общались на равных и никак не подчёркивали принадлежность к разным компаниям, скорее даже наоборот. Поэтому он сам часто путался. К тому же все они были, как на одно лицо: большие, бородатые, суровые, но с постоянно улыбающимися глазами.
Если б Чану до этого кто-нибудь про такое сказал, он бы не поверил. Но сейчас видел сам и из-за этого удивлялся ещё больше.
Но главное было в другом. Во-первых, на них с Гису не смотрели, как на какую-то диковинку, как если бы, например, русский попал в Сеул. Совсем нет, к ним относились, как к ровне, как к своим. Ну, может, не совсем, как к своим, но похоже.
А во-вторых, сам Чан не чувствовал никакого дискомфорта. Да, было немного непривычно, но с каждым часом в этой компании, Чан всё больше втягивался и уже даже начал постепенно понимать, что к чему.
Изначально он думал, что просто придёт в офис, подпишет необходимые документы, они с представителем обсудят тонкости предстоящих поставок, и они вместе с Гису, или он один, если Хегай вдруг решит задержаться, улетит домой в Сеул.
Но не тут-то было. Оказывается, у русских так вопросы не решаются.
Простой пример: они встретились несколько часов назад, а о работе не было сказано ни единого слова. И это хорошо ещё, что Гису предупредил его:
— Ты, когда представителей компании увидишь, сразу не начинай говорить о деле. Тут этого не любят. А то ещё можешь свой крутой контракт профукать.
И Чан не говорил о деле. Держался, как мог, хотя так и подмывало начать обсуждать то, ради чего он сюда и приехал.