Страница 52 из 74
— Потом дождались, пока все разойдутся, а соседние печи, я напомню, работали всё это время. Меня вернули в операционную и вернули к жизни. Затем я поехал в аэропорт и под чужим именем с новыми документами отправился сюда, предварительно задержав твой рейс, чтобы оказаться тут раньше.
— Только из-за этого? Я, блин, себе задницу отсидел сначала в аэропорту, затем в самолёте. А это, оказывается, только для того, чтобы один кремированный труп успел в Москву раньше меня.
— Ну мне надо было кое-что и тут проконтролировать, так что не бурчи Чан-злюка, лучше надуй щёки.
К моему огромному удивлению, он это сделал, а я последовал за ним. Так мы и сидели с надутыми щеками минут пять, пока Чан переваривал всё услышанное.
А я тем временем прокручивал в голове всё то, что не мог пока сказать Чану.
И в первую очередь про летаргический сон. Эта часть вообще была самой слабой в плане. В последний раз, когда я встречался с Белькьяу, то сказал ему, что мне нужно создать впечатление совершеннейшего трупа.
— Тогда тебе придётся умереть, — ответил на это бог-хомяк.
— А вот это в мои планы особо не входило, — ответил я, косясь на метровую зверушку с посохом. — Смысл как раз и заключается в том, чтобы я остался жив, но для всех оказался бы мёртв.
— Ты же понимаешь, что я ещё очень-очень слаб? — поинтересовался Белькьяу. — Да, я уже включаюсь в эту штуку с желаниями, но это отнимает у меня даже те крохи, которые сейчас начали приходить. Может, ты повременишь со своей смертью, и через два-три месяца мы сможем сделать всё очень качественно.
— Нет у нас двух-трёх месяцев, как ты не поймёшь? Меня хотят убить, чтобы ослабить и уничтожить тебя.
— С чего ты так решил? — бог-хомяк поднял на меня голову и его глаза-бусинки забегали, словно он чего-то боялся.
— Ты же знаешь, что я основательно покопался в файлах «Дэ Сан»? — спросил я и тем самым перешёл ко второму пункту, который я не смог впоследствии озвучить Чану, а именно цель своего визита в Россию.
— Что-то такое ты говорил, или думал. Так что можно сказать, что в курсе.
— Так вот, там сказано, что До Кён — спецагент.
— Спецагент «Дэ Сан»?
— В том-то и дело, что нет. «Дэ Сан» — можно сказать, корпорация для прикрытия. Да, огромный чеболь, который скупил пол Кореи — создан для прикрытия. Но не обычного, а финансового. Так вот, наш До Кён не так давно приехал из России. И как ты думаешь, что он там делал?
— Понятия не имею, — ответил хомяк, но слишком быстро, поэтому я сразу понял, что он хотя бы догадывается.
— Скажем так, прямых улик я, конечно, не нашёл, но косвенных — хоть отбавляй. У До Кёна есть ряд досье. И одно из них на Степана Маслова из России. Я, разумеется, сразу пробил информацию по этому самому Степану и выяснил, что он погиб при крайне загадочных обстоятельствах. И случилось это практически накануне того, как До Кён выехал из России. Пока никаких мыслей?
— Я не понимаю, зачем ты всё это мне говоришь.
— Ладно, хорошо. А знаешь, чем Степан Маслов занимался?
— Нет, и знать не хочу.
— Нет, хочешь. Он выпускал продукцию с изображением Чебурашки.
Голова хомяка безвольно упала на грудь.
— Он сам-то хоть жив?
Молчание было довольно долгим. Белькьяу явно не торопился рассказывать мне какие-то свои тайны.
— Белькьяу, — позвал я его. — На кого бы ни работал До Кён, он занимается тем, что убивает ваших жрецов, ослабляя богов. Я понимаю, что у вас есть негласный договор, по которому людям знать о других богах не стоит. Но мне кажется, что этот договор грязно нарушен. И в твоих интересах сказать мне правду.
— Богов не так-то просто убить, — внезапно ответил мне мой собеседник. — Возможно, но это не так просто. Однако, мы тоже смертны, как я уже говорил. И да, кто-то пытается ослабить нас одного за другим. Пришёл, видимо, мой черёд. Но я не знаю, на кого работает До Кён.
— И как мне это выяснить? Я так понимаю, что, если где-то я и смогу найти информацию, то только в России.
— Это верно. Там наверняка остались следы его деятельности, и ты сможешь понять, кто и зачем пытается тебя убить.
— Ну это же очевидно. Убив меня, ослабят тебя, а к богу, на которого работает До Кён, потечёт больше энергии. Обычное перераспределение власти. Из этого соткана вся история цивилизации.
— У нас такого раньше не было, — Белькьяу помотал головой и бубенцы зазвонили в такт его движениям.
— Всё когда-нибудь происходит впервые, — заметил я и ухмыльнулся. — Ладно, давай думать, как мне притвориться мёртвым.
— Я могу забрать у тебя все силы, — ответил на это бог-хомяк, и мне показалось, что при этом он облизнулся. — И ты станешь недвижим, словно камень.
— А как же сердце? Пульс? Дыхание?
— Все процессы остановятся.
— Это будет тоже самое, что с моей рукой, когда она отказывала, но только со всем организмом?
— Не совсем.
— А как же мозг? Мне придётся довольно длительное время провести в этом состоянии. А мозг живёт крайне мало без притока крови.
— Я же сказал, — Белькьяу нервно мотнул головой. — Все процессы остановятся. Ты будешь как будто во временном саркофаге. Тело во всём будет похоже на труп, но потом я сниму с тебя этот саркофаг и всё начнётся вновь. Но это очень энергозатратно для меня сейчас, поэтому тебе всё равно надо воспользоваться медикаментами, чтобы значительно уменьшить все процессы жизнедеятельности.
— С этим как раз проблем не будет, — ответил я и пристально посмотрел хомяку в глаза. — Ты же понимаешь, что я сейчас твою мохнатую задницу спасаю?
Белькьяу замахнулся на меня посохом.
— И свою тоже спасаешь, — нехотя ответил он. — И свою в первую очередь. Учти, у меня может не хватить сил на весь период твоего лежания. Если почувствуешь, что начал дышать, задержи дыхание.
— На день? — переспросил я, не скрывая сарказма.
— Я постараюсь сделать всё ещё раз. Если, конечно, изыщу возможности.
— Мда, не внушают мне доверия твои речи.
— Я делаю всё, что могу.
— Нет, — я покачал головой.
— А что ещё?
— Надуй щёки!
И тут мне всё-таки прилетело посохом.
Весь этот разговор с Белькьяу пролетел у меня в голове вихрем. Но всё же в конце я улыбнулся и потёр лоб, куда в тот раз пришёлся удар.
Чан внимательно смотрел на меня. Он понимал, что я что-то не договариваю, но вместе с тем, знал, что так надо, поэтому предпочитал меня не дёргать.
— Я всё же очень рад, что ты жив, дружище, — сказал он, перед тем, как мы разошлись по своим комнатам. — И жалею, что не могу сообщить об этом остальным.