Страница 48 из 74
Вот сейчас они зайдут в зал, а в специальном гробу, приготовленном для кремации, его не окажется. Или он просто встанет и скажет всем присутствующим:
— Ну что, круто я вас разыграл? То-то же. Надуйте щёки!
Но, к сожалению, ничего подобного не произошло. Гроб с телом Гису стоял на возвышении, чтобы каждому было удобно подойти и попрощаться. Для Юми подобный ритуал был немного в новинку, но она всё же подошла и вгляделась.
Нет, это определённо был Гису. Она попыталась незаметно ущипнуть его, но почти сразу отдёрнула руку. Кожа Хегая была холодной.
— А ну вставай! — прошипела Юми, стараясь, чтобы её никто не услышал. — Вставай, поганец! Это уже не смешно!
На какое-то исчезающе малое мгновение девушке показалось, что губы Гису изогнулись в лёгкой улыбке. Но, присмотревшись, поняла, что ей показалось. Слишком уж хотелось принять желаемое за действительное.
Юми отошла от тела и огляделась. Можно сказать, тут были все.
Были тут и девчонки из группы «Грязь под ногтями». Сначала девушка удивилась, что они тут делают, но затем вспомнила, что они как-то даже жили у Хегая. Была тут и Ким Ю Джин, причём ужасно подавленная. Был и помощник Йонга Джи Джисон.
Была разумеется и мать Гису. Причём, выглядела она на удивление спокойно. И лишь подойдя ближе, Юми поняла, почему. Возле Михо Хегай висел устойчивый шлейф от соджу.
Присутствовали ребята из Дайвегу, и ещё какие-то ученики из других школ. Кто-то по слухам приехал аж из Пусана.
— Вот это да, — бормотала себе под нос Юми. — Гису был там всего пару недель, и то успел завести друзей. А по нему и не скажешь, что он столь общительный.
Кроме школьников было тут множество взрослых. Девушка знала их далеко не всех. Но кое-кого неоднократно видела. Однако, самое неприятное, что тут был тот тип из больницы. Юми хотела подойти к нему, но потом передумала. Не время было и не место.
А потом в её жизни всё перевернулось. Всё случилось как-то быстро. Пришли работники и забрали гроб, перенеся его в другой зал. Туда, где находилась громадная печь крематория. На самом деле печей тут было несколько, но к делу это не относилось.
И уже через несколько минут матери Гису вручили небольшую урну. И вот тут уже женщина не выдержала и разрыдалась.
«Ещё бы, — думала Юми, — сначала муж, теперь сын».
Где-то в этот миг её и настигло осознание, что Гису больше нет. Действительно нет. Вот только горстка праха, помещённая в урну — это всё, что осталось от их мудрого друга, не раз показывавшего правильный путь.
Юми поймала себя на том, что сама всхлипывает. Попыталась успокоиться, но у неё не особо это получилось. А ещё рядом не было плеча, в которое можно было бы уткнуться и успокоиться.
Человек же из клиники, который шантажировал Юми жизнью отца, кажется успокоился. По крайней мере до этого он всё вынюхивал, даже пытался попасть к самим печам, но его туда не пустили. Но теперь, видя реакцию людей и наблюдая за небольшой урной он явно удовлетворился и уехал практически самым первым.
После кремации был предусмотрен траурный обед. Но Юми на него не осталась. Ей и так было тяжело, да ещё дома ждал больной отец. Ему, конечно, в последнее время было значительно легче, только вот опухоль-то пока никуда не делась. Нет, надо было всё-таки было подойти к тому мужику и спросить: что теперь будет с её отцом?
Простившись только с Йонгом и Мун Хё На, Юми поехала домой. Уже в машине на неё накатило чувство безысходности и, пользуясь тем, что её никто не видит, она наконец разрыдалась.
Вылет почему-то сильно задержали. На несколько часов. При этом с погодой всё было нормально, никаких штормов и ураганов на горизонте не наблюдалось.
При этом сам процесс регистрации и прохождения таможни оказался достаточно нудным и долгим. Чану повезло, что он летел с небольшим количеством багажа, так как рассудил, что проще будет всё, что потребуется, купить на месте.
Но в остальном всё равно предполётная тягомотина его хорошенько вымотала. А тут ещё и взлёт всё откладывали и откладывали. Чан уже отсидел себе то место, которое отвечает за усидчивость, а самолёт всё не взлетал.
И вот, наконец, пилот объявил, что самолёт взлетает. Чан попытался устроиться поудобнее, и понял, что предстоящие почти десять часов полёта явно превратятся в пытку. Ему ещё повезло получить место у иллюминатора, поэтому кое-как покрутившись, он более-менее устроился, облокотившись на стенку.
Внизу уже стояла глубокая ночь, поэтому сразу после разгона фонари и освещённые окна большого города сразу стали уменьшаться, убегая вниз куда-то под крыло.
Поскольку Чан сидел примерно в середине салона, крыло ему было видно очень хорошо. Оно закрывало достаточно большую часть обзора. Но Чан и не собирался всю дорогу туда смотреть. Он надеялся поспать, потому что на следующий день хоть и не было запланировано чего-то важного, но всё-таки встреча для знакомства должна была состояться.
Однако сон не шёл. Чана не отпускала одна-единственная мысль, что не могло всё так случится, как случилось. В конце концов Гису передал управление фирмой Йонгу. Причём, на время.
Затем Чан вспомнил один из своих последних разговоров с Гису, где тот чуть ли не прямым текстом просил ничему не верить.
— Да, блин, — проговорил Чан вслух.
Многое не сходилось, но у него на телефоне были фотографии, присланные ему Юми без описания. Массивный гроб, приготовленный для крематория, и тело Хегая в нём. А потом небольшая урна в руках его матери.
Нет, зная Гису, можно было предположить, что он пойдёт в своей шутке до конца, но тут уже был перебор. Но это только, если рассматривать происходящее, как шутку. А, если вспомнить, что его вообще-то на полном серьёзе собирались устранить?
И вот тут возникает резонный вопрос: добились ли своего эти люди? Или Гису их всё-таки перехитрил каким-то образом?
Чану очень хотелось верить, что именно второй вариант. Но ведь человеческие возможности имеют ограничение, не так ли? В том-то и дело. Тем более, что Хегаю противостояли весьма могущественные люди. Кто именно? Кажется, даже он сам этого не знал. Но пытался выяснить.
Припоминая, как мыслил Гису, что он мог просчитать ситуацию сразу на несколько ходов вперёд, Чан сомневался, что его можно взять и так просто застрелить. С другой стороны, он мог считать, что находится в безопасности.