Страница 12 из 74
В первую очередь нужно было списаться со всеми партнёрами, чтобы удостовериться, что все находятся на своих местах. Это оказалось не трудно. Он и до отъезда более-менее наладил все свои контакты, и теперь лишь убедился в том, что всё работало и без его личного участия.
Но нужно было масштабировать бизнес. Укрупнять и развивать.
Поддавшись моменту воодушевления, Чан уселся за стол и набросал на ноутбуке свои мысли по поводу того, как и к чему подступиться. Тут-то и раздался первый звонок. Причём с номера давно и крепко знакомого.
— Здравствуй Чан, как дела?
— Здравствуй, отец. Да всё потихоньку, развиваюсь, учусь.
— Слышал, ты металлом занялся?
— Ну да, есть такое. Но пока, в основном, только алюминием.
— Это хорошо. Алюминий — штука нужная. Нам бы с тобой поговорить, Чан.
Отец уже давно не называл его сыном, а только по имени, словно он был чужим. Но сегодня в тоне отца слышалась какая-то странная приязнь. Точнее, такие нотки, которые Чан не слышал уже давным-давно.
— О чём?
Чан спросил на автомате, он просто хотел знать, о чём пойдёт разговор.
— О многом, — хмыкнул в своей привычной манере Гвон Ан. — Но ничего неприятного, не переживай.
— Хорошо, когда?
— Давай завтра в шестнадцать ноль-ноль, на «Террасе».
— Лады, буду.
Отец отключился. Чан же с удивлением посмотрел на телефон. Он знал заведение под названием «Терраса». Это был любимый ресторан его отца, да и многих других обеспеченных бизнесменов. Вот только Чана он туда не приглашал никогда. Что ж, надо узнать, что же там такого случилось, что отец вдруг о нём вспомнил.
Он вернулся к своим делам, размышлениям и расчётам. Правда, долго ему работать не дали. Снова раздался телефонный звонок, но на этот раз международный.
— Здравствуйте, — сказали ему на чистом русском, а затем добавили. — Гуд монинг.
Чан даже глянул на часы. Был уже давно не монинг, а самый натуральный дэй.
— Кто это? — спросил Чан на английском, но в душе уже появились какие-то предчувствия.
На той стороне человек явно не был молодым, но при этом не растерялся, а включил переводчик, который худо-бедно смог перевести на корейский то, что говорил человек по-русски.
— Мне нужен Чан Ан.
— Это я.
— Мы работали с вами по металлу.
— Да, я помню, у нас ещё есть контракты.
— Да, всё так, но я звоню по другому поводу.
— Слушаю вас.
— Давайте так, вам на почту мы направили предложение. Правда, штатного переводчика мы не нашли, поэтому в документе могут быть ошибки. Просим за них простить. Так вот, просим ознакомиться и дать свой ответ. Если что-то непонятно, то звоните на этот номер, попробуем выяснить.
Речь русского на той стороне была отрывистой. Видимо, он не умел формулировать мысли сжато и коротко, а тут из-за нестандартности ситуации приходилось. Он явно чувствовал себя не совсем в своей тарелке.
— Без проблем, — ответил Чан, жалея, что сейчас рядом с ним нет Гису, который не только владел пониманием русского языка, но и разбирался в различных тонкостях, связанных с русской культурой. — Я ознакомлюсь с вашим предложением и перезвоню.
На том конце нейросеть перевела слова Чана на непонятную тарабарщину. И он поймал себя на мысли, что вряд ли когда-нибудь сможет выучить этот странный язык, полный рыкающих и шипящих звуков.
— Мы рады сотрудничать с вами и надеемся на расширение сотрудничества.
На том они и попрощались.
Открыв рабочую почту Чан увидел два документа. Первый был переведён на корейский, но с такими дикими ошибками и порой несуразностями, что парень сначала даже не понял, о чём вообще идёт речь. Причём тут США и что от него вообще хотят.
К счастью, к письму был прикреплён и изначальный документ на русском языке. А вот это уже было отлично. Немного поколдовав с переводом, Чан получил в своё распоряжение довольно удобоваримый перевод предложение, с которым к нему вышли русские.
'Дорогой партнёр Чан Ан!
Обращаемся к вам, как к надёжному и проверенному партнёру. У нас есть к вам новое деловое предложение.
Суть его в следующем: в последнее время рынок металла в мире сильно ужесточился. Чтобы заработать ещё больше, США ввели тарифы на ввоз металлов из многих стран, в том числе и из России. Но не ввели тарифы на ввоз металлов из Кореи. И по нашим данным не введут.
Теперь конкретно к предложению. Мы будем поставлять различные цветные и чёрные металлы конкретно вам Чан Ан, вы будете маркировать его, как корейский и уже со своих баз отправлять в США. При этом покупателей вам искать не нужно. Все договорённости будут на нас.
Вам остаётся лишь принять металл, перемаркировать и отправить дальше. За это мы готовы платить вам пять процентов от общего оборота.
Понимаем, что цифра не кажется большой, но поверьте, при объёмах в несколько сотен тысяч тонн в год, суммы, которые будут оставаться у вас окажутся достаточно внушительными. И всё же значительно меньше тарифов, введённых правительством США.
Если вы согласны и сможете обеспечить необходимые условия, то позвоните нам, и мы обо всём договоримся'.
Конечно, и в этом переводе содержались ошибки. И иногда достаточно забавные. Только вот Чан не обращал на них внимания. У него даже слегка пересохло в горле. Потому что подобные предложения просто так не делаются. Даже один процент от сотни тонн — это уже немало. А пять… Это просто подарок небес.
Чан попытался вернуться к своим делам, но понял, что из-за внутреннего мандража сделать этого не может. Его буквально разрывало от предложения, которое ему сделали. Хотелось поделиться с кем-нибудь. Хотелось скакать от счастья. Хотелось кричать. Но Чан себя сдерживал. Он знал, что подобное чувство эйфории впоследствии чревато дофаминовой ямой.
Он сел в своё рабочее кресло, взял телефон и набрал номер русских.
— Слушаю, — донёсся машинный перевод с той стороны. — Что скажете?
— Я согласен, — без предисловий начал Чан. — Полагаю, что смогу обеспечить необходимую инфраструктуру. Где и когда мы сможем обсудить с вами все условия договора?
— Тут такое дело… — человек, говоривший с той стороны явно замялся. — Понимаю, что это может быть не очень удобно, но так уж сложилось, что вам для заключения договора необходимо прибыть к нам.
— Куда? В Россию?
— Да. К нам на производство. Если согласны, то весь трансфер мы возьмём на себя.
— А когда?