Лес

Ребята пошли к деревне. Девочку звали Анкой, не Аней, это разные имена: Анка — персидское имя, Аня — русское. Она была из Москвы, в деревне жила ее бабушка. Каждое лето мама привозила Анку к бабушке в гости, иногда на два месяца, иногда на все лето. Девочка уже сбилась со счета, сколько раз она была в деревне, знала здесь все: и глубокое холодное озеро в километре от деревни, в котором можно было купаться, и заброшенную деревню Шижню в паре километров, и город в часе езды с торговым центром и кинотеатром, конечно, не таким большим, как в Москве, но тоже большим. В Москве девочка ходила в школу, в этом году она закончила третий класс и в сентябре пойдет уже в корпус с большими ребятами. В деревне у Анки были трое друзей: Кир, он был постарше и жил в доме напротив Гриши с бабушкой и родителями, и братья Назаровы — они жили в пяти домах вниз по улице от дома Гриши.

Ни о чем из этого Гриша не спрашивал, девочка рассказала все сама. Мальчик рассказал, откуда они с семьей приехали, повторив, как взрослые говорили соседям, что в той деревне было все так же как и в этой, ничего особенного: улица, река, лес, дома, магазин, озеро. Ошибся он только один раз — когда Анка спросила, что у него за большая собака.

— Это волк, — брякнул Гриша, тут же об этом пожалел и добавил: — То есть овчарка, похожая на волка. Специальная порода такая. В кино снимается.

— В кино? В каком?

— Ну, конкретно мой волк, то есть овчарка, ни в каком, но вообще такие овчарки в кино снимаются.

— А как его зовут?

— Волк. Потому что похож очень.

— А он не кусается?

— Ну, он не любит, когда его трогают, зарычать может, огрызнуться, но не укусит никогда. Когда маленький был, очень больно кусался, у меня даже шрам остался, вот, и еще на ноге есть шрам, а потом вырос и перестал.

Кир и братья Назаровы все еще сидели на камнях недалеко от моста. Гриша с Анкой пошли к ним.

5

А в двух километрах от поселка стояла сожженная колдуньей деревня Шижня.

Когда-то давным-давно это была цветущая деревня, и люди жили в ней богато и счастливо, пока однажды, темной зимней ночью, в деревню не пришла колдунья. Она постучалась в дверь первого дома и попросила пустить ее погреться, но хозяйка побоялась впускать колдунью. Тогда она постучалась в дверь второго дома, но и там ей ответили отказом. Она обошла все дома, но никто не впустил ее, и она уже уходила из деревни, когда вслед ей крикнули: «Костер разведи и согрейся, не пустим колдунью в наши дома!»

Колдунья обернулась, расхохоталась, и от ее смеха стая воронов взлетела в небо и закружилась над деревней, и волки завыли в лесу, и медведи проснулись, вылезли из берлог и взревели, и все жители деревни почувствовали леденящий душу ужас. Колдунья подняла руки к небу, хлопнула в ладоши — и на дверях домов появились железные замки, хлопнула в ладоши еще раз — и замки защелкнулись. И когда колдунья хлопнула третий раз — дома загорелись. Люди ломились в двери и кричали: «Пощади хотя бы детей!» — но колдунья только хохотала, и стаи ворон кружили над деревней, и волки выли в лесу. Никого не пощадила колдунья, и люди сгорели заживо в собственных домах вместе со своими детьми, а тех, кто смог выбраться и убежать, в лесу растерзали звери. Так погибла деревня Шижня. И до сих пор, если прийти в нее темной зимней ночью, поднять руки и хлопнуть в ладоши три раза, можно услышать смех, доносящийся из леса, и увидеть, как...

Гриша завороженно смотрел на Анку, рассказывающую историю.

— Бред это все полный, — сказал Кир. — Детские страшилки. Для кретинов и малолеток.

Ребята сидели на пыльном чердаке заброшенного двухэтажного дома. На улице было уже темно, крыша дома с одной стороны провалилась, и через дыру было видно черное небо и звезды. Фонарики были выключены, Кир передавал по кругу сигарету. Гриша один раз затянулся, но сразу закашлялся, дым был едкий и мерзкий, хуже, чем от костра, зато можно было представить, что чувствовали люди в загоревшихся домах, это делало историю нагляднее. Тем не менее он продолжал затягиваться, ему хотелось стать своим для этих ребят, особенно для взрослого и крутого Кира.

— Бабка моя из Шижни, — продолжил Кир, — не было там никакой мистики, в доме алкашей местных пожар начался, огонь перекинулся на соседние дома. Три дома сгорели. Восемь человек погибли. Бабка моя до сих пор по пьяни эту историю вспоминает.

— А почему пожар начался? — спросила Анка.

— Да не знает никто, бабка бред какой-то несет, каждый раз разный. Как напьется, давай вспоминать, как Шижня сгорела, и каждый раз у нее новая версия.

Была колдунья или нет, но Гриша решил попробовать прийти в Шижню зимней ночью и хлопнуть в ладоши три раза. Главное, взять с собой волка и поводок ему, что ли, сделать, чтобы не убежал, если колдунья действительно начнет хохотать.

— А давайте в Шижню завтра сходим? — предложил Гриша.

— Призрак колдуньи хочешь увидеть? Я же сказал: никакого призрака там нет. Что там делать, один мусор и хлам остался. И потом, ты же на велосипеде ездить не умеешь, дурачок, нам четыре километра пешком переться или мне тебя везти? — резко ответил Кир.

У Гриши было ощущение, что Кир его терпеть не может, он даже пожаловался на это тете и бабушке. Тетя посоветовала поддерживать Кира, когда он разговаривает с Гришей хорошо, и игнорировать, когда плохо, в прямой конфликт ни в коем случае не вступать и на оскорбления оскорблениями не отвечать. Гриша не понял, как следовать этому совету, потому что Кир с ним хорошо в принципе не разговаривал. А бабушка сказала, что она бы на его месте не дружила с этим придурком и что бабка у него чокнутая (бабкой Кира была та самая старая Анна, которая разозлила бабушку вопросами про документы на дом), а яблоко от яблони обычно далеко не укатывается. Этот совет тоже не подходил, потому что дружить с Назаровыми и Анкой без Кира было невозможно, а дружить с ними очень хотелось. В итоге мальчик просто делал вид, что нападок Кира не замечает. Скорее бы вернулся отец, он-то наверняка знает, что делать в таких ситуациях.

— А я бы сходила, — поддержала Анка мальчика. — Мне там нравится. Жутковатое место такое, красивое. Как в кино.

Назаровы тоже сказали, что было бы прикольно сходить, и они договорились пойти в Шижню послезавтра, а завтра сделать тарзанку и искупаться в озере. Кир остался недоволен, но деваться ему было некуда, и он тоже согласился пойти.

6

Гришу разбудил стук в дверь, он открыл глаза и сразу зажмурился: солнечные лучи били прямо на подушку. Потянулся, достал из-под легкого одеяла одну ногу, услышал, как бабушка открывает дверь.

— А Гриша выйдет? — раздался голос Анки.

— Григорий еще спит, — ответила бабушка.

— Я не сплю! — крикнул Гриша, прыжком вскочил с кровати и помчался к двери.

На пороге стояли Анка, Кир и Назаровы.

— Привет! Две минуты, я оденусь — и погнали! — сказал им Гриша.

— Куда погнали, никаких «погнали» без завтрака, — встряла бабушка. — Мойте руки и садитесь завтракать. Кашу будете? А вам, Григорий, еще зубы почистить не помешает.

Ребята посмотрели на чан с кашей, хором сказали, что они лучше подождут на улице, на бревне у дома № 5, и ушли, а Гриша сел за стол и стал быстро заглатывать кашу.

— Чернику будешь?

Бабушка подошла к холодильнику, задумчиво посмотрела на дверцу, будто вспоминая, зачем к нему подошла. Передвинула красный пластиковый квадрат на календаре. Июль, виды Карелии, сосновый лес на берегу безлюдного озера.

Гриша размазал остатки каши по тарелке, затопил ее водой и побежал к дому № 5, забросив на плечо моток веревки. По дороге они прошли мимо больницы, у которой стояла очередь из машин: клиентов у тети за прошедшие дни стало очень много.