Страница 12 из 16
За ветхой церковью Клайд увидел холм с надгробиями всех форм и размеров. Среди них, покрытые мхом, стояли корявые деревья, словно древние часовые среди мертвых руин. Через дорогу Клайд увидел еще одну выцветшую вывеску с едва читаемыми буквами - "Кухня Мэгги", лежащую на тротуаре. От многочисленных штормов и ураганов, а также едкого соленого морского воздуха каждая облупившаяся доска обшивки стала мрачно-серой.
Выйдя из машины, Клайд стоял среди унылых руин центра Ада и гадал, зачем, черт возьми, его заманили в это Богом забытое место на мысе Код. Идя по извилистой тропинке, он заметил, что большинство надгробий были установлены в 1930-х годах. В отличие от кладбища, где были похоронены его родители, на эти могилы никто никогда не положит цветов. Даже дети этих потерянных душ давно забыты. Просмотрев эпитафии, которые он еще мог разобрать на надгробиях, он вернулся к своей машине, припаркованной посередине улицы перед церковью.
Когда он нажал кнопку на брелке, чтобы открыть двери, он услышал телефонный звонок внутри церкви. Каждый звонок для него теперь ощущался как удар кинжала в сердце. С каждым новым дребезжанием аппарата его душу сжимало предчувствие неминуемой гибели. Клайд никогда не пасовал перед дракой, но знал: если у него есть хоть капля ума, он должен сесть в машину и уехать.
Игнорируя внутренний голос, он направился к массивным дверям, распахнутым, словно челюсти капкана, готовые захлопнуться. Не обращая на это внимания, шагнул в темную глубину, как герой Джон Уэйна. Ветер в карнизах звучал так, будто кто-то играет похоронный марш на органе, а телефон продолжал звонить. В свете из дыры в крыше Клайд увидел аппарат на алтаре и направился к нему. Глубоко вздохнув, он снял трубку и, собрав все силы, чтобы звучать как можно мужественнее, рявкнул:
- Алло.
- Я жду тебя, Клайд, - прошипел жуткий голос.
Клайд оглядел комнату, полную серых металлических стульев, покрытых пылью, и спросил:
- Где ты, ублюдок?
- На вершине холма, с видом на океан, - сказал голос, скрежещущий, как ногти по стеклянной доске.
Затем раздался щелчок отбоя и длинный, непрекращающийся гудок.
Положив трубку на рычаг, Клайд заметил, что к старому дисковому телефону не были подключены провода. Не испугавшись, он с жестокой улыбкой сказал:
- Все еще играешь с телефоном, а, придурок?
Он вытащил армейский нож с пояса и взглянул сквозь разбитое оконное стекло на одинокую фигуру на вершине холма, силуэтом выступавшую на фоне неба.
Направляясь к входной двери, Клайд заметил огромные паутины, перекрещивающие каждое оконное пространство. Легионы летучих мышей свисали с каждой балки над ним. Выходя на пустынную улицу, он взглянул на свою машину и подумал о снайперской винтовке, которой он уничтожил сотни вьетнамских мирных жителей с гребня холма, нависающего над их деревней. Он вспомнил, как сидел в укрытии среди деревьев на дальнем расстоянии и выцеливал любого, кто выходил из своей хижины. Некоторые из его товарищей насиловали и грабили, пока он занимался тем, что любил больше всего - мочил узкоглазых вьетконговцев. Ему приходилось останавливаться, когда плечо слишком болело от отдачи, чтобы продолжать держать винтовку.
Когда Клайд подходил к вершине холма, образы его жертв с разлетающимися головами мелькали в памяти, как кровавое слайд-шоу, вызывая улыбку на его губах. На гребне обрыва густой туман накатил на пейзаж, такой плотный, что Клайд не видел собственной руки перед лицом.
Неподалеку голос незнакомца крикнул:
- Я все еще жду, Клайд. Ты слишком долго идешь, чтобы снести мне башку. Ты потерял смелость?
В мгновение ока необузданная ярость закипела в каждой клетке его тела, выходя из-под контроля. Клайд бросился вперед с ножом наготове, вопя:
- Я иду, ублюдок!
Когда он достиг вершины, незнакомец, казалось, испарился у него на глазах. Как по волшебству, Клайд оказался на краю обрыва, окутанного туманом. Он едва успел ухватиться за валун, чтобы не упасть в бездну. Гнилостная вонь, доносившаяся снизу, вызвала у него рвотный позыв, когда он отшатнулся от обрыва и попытался отдышаться. Повернувшись обратно к городу, он увидел примерно в десяти футах перед собой высокую, как гора, фигуру с заостренными ушами, преграждающую ему путь.
Клайд мгновенно перешел в стойку рукопашного боя и, подняв огромный армейский нож с зазубренным лезвием, взревел:
- Так это ты, гнусный сукин сын, что звонил мне в три часа ночи? Сейчас я из тебя отбивную сделаю!?
- Клайд, брось эту мужественную херню, - ответил зловещий незнакомец. - Оглянись. Ты не видел вывеску, когда въезжал? Ты в Аду, разве не чувствуешь запах?
- Мне известно, где я. Я в Массачусетсе. На этом холме холодно, как в заднице у ведьмы, а от вони океана даже стервятника вырвет. Прежде чем я разрежу тебя на куски, скажи, зачем ты звонил мне?
- Пришло твое время.
- Время для чего?
- Время провести вечность с невинными жителями вьетнамских деревень, которых ты уничтожал.
- Они не могут мне навредить. Я убил их более сорока лет назад. Уже тогда они были кормом для червей, а сейчас от них уж точно ничего не осталось.
- Правда? Взгляни поближе в яму, - сказал незнакомец, его голос сочился садистским восторгом.
Клайд повернулся и увидел, что туман волшебным образом исчез с края обрыва, где он стоял. Заглянув в бездну, он увидел месиво из разлагающихся, наполовину съеденных тел всех возрастов. Среди зловонных трупов сновали крысы и другая нечисть, проникая в желеобразные торсы, грызя и разрывая свою долю мертвечины.
Клайд отпрянул от жуткого месива в яме. Затем, издав боевой клич из глубин своего естества, которому позавидовал бы даже Рэмбо, он бросился вперед, нанося ножом широкие дуги в сторону дьявольского существа перед ним. Лезвие снова и снова рассекало воздух безрезультатно, в то время как фигура в плаще начала трансформироваться из одного чудовищного облика в другой прямо на глазах у Клайда.
Хриплый, похожий на лягушачий голос проскрежетал:
- Ты все еще не знаешь, с кем имеешь дело, Клайд, но глупость тебе к лицу.
Поднеся открытую ладонь к губам, словно готовясь послать воздушный поцелуй, Дьявол выдохнул, и Клайда подняло в воздух, как игрушечного солдатика, и отправило кубарем прямо в хаос тел внизу.