Страница 9 из 16
Глава 8
Я смутно помню, как мы вышли из бара и поймали такси. Всё происходит как в тумане, но тело уже живёт отдельно от головы. Сажусь посередине заднего сиденья. Данил слева, Артём справа.
Двери закрываются, машина трогается, и в салоне сразу становится так тесно, что воздух можно резать ножом. Никто не говорит ни слова. Только дыхание. Только взгляды, которые я ловлю краем глаза в отражениях окон.
Данил берёт мою левую руку, переплетает пальцы с моими. Его ладонь тёплая, спокойная, большой палец медленно гладит кожу на запястье - и от этого простого движения по мне пробегает дрожь. Артём сжимает правую руку крепче, почти собственнически, иногда слегка сжимает пальцы, будто проверяет, не передумала ли я. Их тепло с двух сторон обволакивает меня целиком. Я чувствую запах их парфюмов - один древесный и спокойный, второй пряный и дерзкий
- и внутри всё сжимается от предвкушения, смешанного с лёгким страхом. После всего, что сегодня случилось, это кажется безумием. Но именно поэтому я не хочу останавливаться.
Такси притормаживает у небольшого стильного отеля в центре. Артём быстро расплачивается,
Данил помогает мне выйти. В лобби всё происходит быстро и словно в полусне: карточка-ключ, номер 312, лифт. В кабине лифта снова молчание, только три тела, три дыхания и это невыносимое, сладкое напряжение, от которого колени уже подгибаются.
Дверь номера открывается с тихим щелчком. Мы заходим, и как только она закрывается за нашей спиной - тяжёлый, финальный звук замка, отрезающий нас от всего мира, - я понимаю: сейчас всё изменится навсегда.
Данил первым поворачивается ко мне. Его руки ложатся мне на талию осторожно, с трепетом, словно боясь спугнуть. Он смотрит в глаза долго, давая время передумать, а потом наклоняется и целует. Нежно и глубоко. Его губы тёплые, уверенные, и в этом поцелуе столько спокойной силы, что у меня внутри что-то тихо ломается - в хорошем смысле. Я отвечаю, вцепившись пальцами в его рубашку, и впервые за весь вечер чувствую, что могу просто быть
А потом Артём разворачивает меня к себе. Его поцелуй совсем другой - голодный, страстный, с лёгким напором. Он целует так, будто ждал этого весь вечер, и я стону ему в рот, растворяясь в этом огне. Два разных поцелуя, две разные энергии кружат мне голову, и я больше не пытаюсь держать контроль. Я его отпускаю. Полностью.
Их руки начинают двигаться одновременно. Данил медленно расстёгивает пуговицы моего платья, губы скользят по моей шее. Артём стягивает ткань с плеч, целует ключицу, потом ниже.
Платье шуршит и падает к ногам. Бюстгальтер исчезает следом - чьи-то пальцы расстёгивают его быстро и умело. Я остаюсь перед ними почти обнажённой, и вместо стыда чувствую только жаркую волну желания. Они смотрят на меня так, будто я самое красивое, что они видели. Будто я достойна всего этого.
Я тянусь к ним сама. Расстёгиваю рубашку Данила, провожу ладонями по его тёплой, гладкой груди. Потом разворачиваюсь и помогаю Артёму снять его чёрную рубашку. Кожа к коже. Жар.
Дыхание. Тихие стоны. Их тела такие разные: один - спокойный и сильный, второй - гибкий и напористый. Я исследую их руками, губами, пальцами, и они делают то же самое со мной.
Меня осторожно подводят к широкой кровати. Я падаю на прохладные простыни, а они опускаются по обе стороны. Четыре руки, четыре губы, два разных ритма - всё сразу. Данил целует мою грудь медленно, благоговейно, заставляя выгибаться от каждого прикосновения. Артём спускается ниже, его горячее дыхание обжигает кожу живота, внутреннюю сторону бёдер. Их губы и ладони находят самые чувствительные места одновременно, и я уже не понимаю, где чьи руки, где чьи губы. Я только чувствую. Всё, что было сегодня - предательство Максима, холодные слова Киры, эта дурацкая вина, которую они на меня повесили, - всё это сгорает в одном огромном пламени. Я хочу их так отчаянно, что это почти больно. Хочу стереть все ужасные события сегодняшнего вечера из памяти, хочу, чтобы меня хотели так жадно и нежно, без единого упрёка. Хочу чувствовать себя живой.
Напряжение внутри меня натягивается до предела, как струна, готовая лопнуть. Волна наслаждения накатывает с такой силой, что я кричу громко, надрывно, их имена срываются с губ в один хриплый стон. Тело выгибается дугой, дрожит неконтролируемо, пальцы впиваются в простыни и в их плечи, будто я боюсь улететь. Всё внутри меня разрывается на тысячи ярких осколков - жар, свет, чистое, слепящее удовольствие, которое сметает последние остатки боли. Я сдаюсь полностью, растворяюсь в этом огне, в их руках, в этом безумии, которое собирает меня заново. Мир взрывается, и я падаю в эту ослепительную бездну, где нет ни прошлого, ни вины - только они и этот пик, из-за которого невозможно дышать.