Страница 4 из 16
Глава 4
то духов. Люди смеются, чокаются бокалами, кто-то уже танцует в углу у маленькой сцены. Здесь всегда так: можно раствориться в толпе и на пару часов забыть, кто ты и что с тобой случилось час назад.
Я пробираюсь между столиками. Сумку с остатками несостоявшегося ужина я оставила в машине, как и рубашку Максима. Хотя было не очень удобно переодеваться, теперь я в платье, которое оказалось среди вещей собранных в его квартире в попыхах. Сажусь за барную стойку в самом конце, там, где свет едва достаёт. Бармен - парень лет тридцати с татуировкой на предплечье - кивает мне, будто мы знакомы сто лет.
Текилу, пожалуйста. Двойную. С лаймом, - говорю я, и голос звучит хрипло, будто я не говорила уже сутки
Он молча наливает, ставит передо мной стопку и маленькую тарелочку с солью и долькой лайма. Я облизываю руку, сыплю соль, выпиваю залпом. Жгучая волна прокатывается по горлу, по груди, и на секунду становится легче дышать. Первый глоток как пощёчина, которая приводит в чувство. Я ставлю стопку на стойку и закрываю глаза, чувствуя, как тепло разливается внутри.
И тут за спиной раздаётся голос - громкий, удивлённый, до боли знакомый: Дроздова? Вера Дроздова?! Ну ни фига себе!
Я оборачиваюсь так резко, что чуть не смахиваю стопку. Передо мной стоят двое. Два лица из прошлого, которые я сто лет не видела, но сразу узнаю.
Слева - Данил. Высокий, спокойный, с той же тёплой улыбкой, от которой в универе все девчонки млели. Волосы чуть длиннее, чем раньше, лёгкая щетина, глаза серо-зелёные и такие... надёжные. Он смотрит на меня, будто я лучшее, что он видел за весь вечер.
Справа - Артём. Тот же дерзкий прищур, та же острая ухмылка, от которой всегда хотелось одновременно и засмеяться, и дать по шее. Короткая стрижка, чёрная рубашка с закатанными рукавами, на запястье кожаный браслет. Он уже подмигивает мне, как будто мы вчера расстались.
Ребята... - выдавливаю я, и голос предательски дрожит. - Вы серьёзно?
Они одновременно делают шаг ближе. Данил мягко касается моего локтя, будто проверяет, что я настоящая.
- Вера, ты вообще как здесь оказалась? - спрашивает он тихо, и в голосе столько тепла, что внутри что-то начинает таять.
- Мы тебя сто лет не видели.
Артём уже садится справа от меня, пододвигает табурет ближе и кивает бармену:
- Ещё две текилы, и ей повтори. За счёт заведения, если она не против.
Он подмигивает мне снова, и в глазах искры:
Дроздова, ты выглядишь так, будто только что пережила апокалипсис. Но всё равно красотка. Рассказывай, что стряслось, или мы сами начнём допрашивать.
Данил садится слева, спокойно и уверенно, как всегда. Теперь они по бокам от меня - тёплый щит из двух знакомых голосов и улыбок. Я чувствую, как плечи немного опускаются. Впервые за вечер внутри не только боль.
- Ребята... - шепчу я и сама не замечаю, как на губах появляется слабая улыбка. - Вы даже не представляете, как я рада вас видеть.
Я сижу за стойкой, всё ещё чувствуя, как текила медленно растекается теплом по венам, и пытаюсь собрать себя по кусочкам, когда Данил и Артём уже устраиваются по бокам, как будто мы вчера расстались после последней пары.
Данил всегда был таким
- спокойным якорем в любой компании. В универе он был тем парнем, который мог часами сидеть в библиотеке и помогать всем подряд с курсовыми, не требуя ничего взамен. Помню, как на третьем курсе я заваливала расчёты по конструкциям, сидела в общаге в три ночи и чуть не плакала от бессилия. Он тогда просто пришёл с кофе и ноутбуком, сел рядом и молча разбирал со мной каждую формулу, пока я не начала понимать. Ни слова упрёка, ни намёка на «я же говорил». Просто тёплая улыбка и «давай ещё разок, вот здесь ошибка в нагрузке». После той ночи я сдала на отлично, а он даже не пришёл на защиту - сказал, что это моя победа. С тех пор я всегда думала: если бы все мужчины были как Данил, мир был бы намного проще
Сейчас он выглядит почти так же, только взрослее. Рубашка тёмно-синяя, рукава закатаны до локтей, на запястье тонкие кожаные браслеты - наверное, сувениры из каких-то поездок. Волосы чуть отросли, лёгкая волна, и эта щетина, которая делает его лицо ещё мягче. Он смотрит на меня спокойно, без спешки, и в глазах та же забота, что и тогда, в общаге. Как будто он уже видит, что мне плохо, но не давит, ждёт, пока я сама решу, говорить или нет.
Артём, конечно, полная противоположность. Он всегда был нашим классным шутником и главным зачинщиком всех безумств. На первом курсе именно он уговорил всю группу прогулять лекцию по сопромату и поехать на озеро жарить шашлыки в марте - холод собачий, но мы всё равно поехали, потому что Артём умел зажечь. Помню, как он тогда прыгал в воду в одежде, орал «кто со мной?!», и в итоге половина группы оказалась мокрой и счастливой, а препод на следующей паре только вздохнул. Он вечно подкалывал всех, но никогда не переходил черту - если видел, что человеку реально плохо, сразу менял тон и становился неожиданно серьёзным.
Сейчас он выглядит ещё круче, чем в универе. Чёрная рубашка облегает плечи, на шее тонкая цепочка, на пальцах пара серебряных колец. Ухмылка та же - дерзкая, чуть наглая, но глаза выдают: он рад меня видеть по-настоящему. Артём всегда умел делать вид, что ему всё пофиг, но я-то помню, как он таскал меня домой после той дурацкой вечеринки на четвёртом курсе, когда я перепила и рыдала в подушку из-за первого серьёзного разрыва. Он тогда просидел со мной до утра, кормил водой и сухарями, шутил тупо, но именно эти шутки не дали мне окончательно развалиться.
Дроздова, ты что, решила нас шокировать появлением из ниоткуда? - Артём уже заказал всем по второй текиле и теперь смотрит на меня с притворным укором. - Мы тут с Даней уже второй час обсуждаем, как жизнь несправедлива, а тут - бац! - ты. Живая легенда нашего потока.
Данил тихо смеётся и качает головой.
- Не слушай его, он просто рад, что наконец-то есть повод не говорить только о бизнесе и налогах.
Я смотрю на них двоих - на спокойную теплоту Данила слева и на искрящуюся энергию
Артёма справа - и впервые за весь этот ужасный вечер чувствую, как внутри что-то отпускает. Не до конца, не навсегда, но хотя бы на эти несколько минут. Они здесь. Они помнят меня той, какой я была до Максима, до Киры, до всей этой боли. И, чёрт возьми, это неожиданно много значит.
Ребята... - голос у меня всё ещё дрожит, но уже не так сильно. - Вы даже не представляете, как вовремя вы появились.
Артём поднимает стопку, кивает Данилу, потом мне.
- Тогда за старые времена. И за то, чтобы новые были получше.