Сумерки

В палату влетела сестра, чтобы проверить мои трубки и провода. Мама поцеловала меня в лоб, осторожно похлопала по забинтованной руке и ушла.

Сестра изучала бумажную распечатку показаний кардиомонитора.

– Тебя что-то беспокоит, детка? Пульс резко повышался.

– Все хорошо, – заверила я.

– Сейчас скажу старшей медсестре, что ты в сознании. Она подойдет через минуту.

Как только за ней закрылась дверь, Эдвард пересел ко мне.

– Ты угнал машину? – Я вскинула брови.

Он улыбнулся, и не думая раскаиваться.

– Хорошая была машина, быстрая.

– Ну, как сон?

– Интересный. – Он прищурился.

– То есть?

Он отвел глаза, прежде чем ответить.

– Удивительно. Я думал, Флорида и твоя мама… в общем, мне казалось, что именно об этом ты мечтаешь.

Я непонимающе смотрела на него.

– Но во Флориде тебе придется целыми днями сидеть взаперти. Ты сможешь выходить только по ночам, как настоящий вампир.

Он чуть было не улыбнулся, потом нахмурился.

– Я останусь в Форксе, Белла. Или в другом таком же месте, – объяснил он. – Там, где я больше не причиню тебе вреда.

До меня дошло не сразу. Я продолжала недоуменно смотреть на него, а слова одно за другим укладывались в моей голове в страшную мозаику. На участившийся пульс я не обратила внимания, но о том, что я дышу слишком часто, мне напомнила острая боль в протестующих ребрах.

Он молчал и внимательно изучал мое лицо. Тем временем боль, не имеющая никакого отношения к сломанным костям, но гораздо более острая, угрожала сокрушить меня.

В палату деловито вошла еще одна медсестра. Эдвард сидел неподвижно, как статуя, пока она опытным взглядом окинула мое лицо и повернулась к мониторам.

– Пора принять обезболивающие, милая? – добродушно спросила она, подкручивая регулятор капельницы.

– Нет-нет, – промямлила я, стараясь не выдать себя голосом. – Мне не нужно. – Позволить себе закрыть глаза я сейчас не могла.

– Детка, не надо храбриться. Чем меньше стрессов, тем лучше для тебя, тебе нужен покой. – Она ждала, но я только слабо покачала головой.

– Ладно. – Она вздохнула. – Когда надумаешь, нажми кнопку вызова.

Строго посмотрев на Эдварда, а потом еще раз, обеспокоенно, – на приборы, она вышла.

Прохладные ладони легли на мои щеки, я уставилась на него обезумевшим взглядом.

– Ш-ш-ш, Белла, успокойся.

– Не оставляй меня, – срывающимся голосом взмолилась я.

– Не оставлю, – пообещал он. – А теперь успокойся, пока я не вызвал медсестру со снотворным.

Но сердце не желало подчиняться.

– Белла. – Он с беспокойством гладил мое лицо. – Никуда я не денусь. Я буду рядом до тех пор, пока я тебе нужен.

– Клянешься, что ты меня не бросишь? – зашептала я, пытаясь хотя бы выровнять дыхание. Меня била дрожь.

Он притянул мое лицо к своему, прижав ладони к щекам. Большие глаза смотрели серьезно.

– Клянусь.

Его дыхание успокаивало. Казалось, проходит даже боль, которую я чувствовала с каждым вдохом. Он не сводил с меня глаз, пока я не расслабилась, а монитор не принялся попискивать реже. Сегодня глаза Эдварда были темными, ближе к черному цвету, чем к золотистому.

– Так лучше? – спросил он.

– Да, – с опаской подтвердила я.

Он покачал головой и что-то невнятно пробормотал. Мне послышалось слово «горячиться».

– Зачем ты так? – шепнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Тебе надоело все время спасать меня? Хочешь, чтобы я уехала?

– Нет, Белла, конечно, я не хочу остаться без тебя. Рассуди здраво. И спасать тебя мне тоже не надоело, но именно из-за меня ты постоянно подвергаешься опасности. Это из-за меня ты сейчас здесь.

– Да, из-за тебя я здесь и я жива, – нахмурилась я.

– Едва жива, – поправил он чуть слышно. – Вся в бинтах и гипсе, и даже пошевелиться толком не можешь.

– Мой последний околосмертный опыт тут ни при чем, – начинала раздражаться я. – Я имела в виду другие – назови, какой хочешь. Если бы не ты, я бы уже гнила на кладбище Форкса.

Мои слова покоробили его, но взгляд остался затравленным.

– Но это еще не самое страшное, – продолжал шептать он так, словно не слышал моих слов. – Увидеть тебя лежащей на полу… избитой и скорчившейся… – Он осекся. – Думать, что я опоздал… даже слышать, как ты страдаешь от боли – все это невыносимо, эти воспоминания я унесу с собой в вечность. Но хуже всего – знать, что остановиться я не могу. Понимать, что сам убью тебя.

– Но ведь не убил.

– А мог. С легкостью.

Я понимала, что мне нельзя волноваться, но он пытался убедить самого себя, что нам надо расстаться, и паника трепыхалась во мне, угрожая вырваться наружу.

– Дай мне обещание, – шепнула я.

– Какое?

– Ты сам знаешь. – Я начала злиться, видя, как упрямится Эдвард.

Он услышал перемену в моем голосе, его взгляд стал напряженным.

– Видимо, мне просто не хватит сил держаться от тебя подальше, так что ты все равно добьешься своего… даже если поплатишься за это жизнью, – резко высказался он.

– Вот и хорошо.

Но обещания он так и не дал, и это не ускользнуло от меня. Я еле сдерживала панику, у меня просто не хватало сил, чтобы справиться еще и с гневом.

– Ты уже сказал, как сумел остановиться… а теперь я хочу знать, почему, – заявила я.

– Почему – что? – осторожно переспросил он.

– Почему ты это сделал. Почему не дал яду подействовать. Сейчас я уже была бы просто одной из вас.

Глаза Эдварда стали непроглядно черными, и я вспомнила, что именно в подробности о том, как становятся вампирами, он вообще не собирался посвящать меня. Наверное, Элис была слишком поглощена тем, что узнала о себе… или тщательно скрывала свои мысли в присутствии Эдварда, но он явно понятия не имел о нашем с ней разговоре. И теперь удивился и пришел в бешенство. Ноздри раздувались, губы затвердели, как каменные.

Одно мне было ясно: отвечать на мой вопрос он не собирается.

– Да, никакого опыта отношений у меня нет, – вновь заговорила я. – Но мужчина и женщина должны быть на равных – это же логично… то есть не может же кто-то один из них всякий раз спасать другого.

Он сложил руки на краю моей кровати и уперся в них подбородком. Лицо стало спокойным, гнев утих. Видимо, на мне он решил не срываться. Успеть бы мне только предупредить Элис, пока он не сорвал злость на ней.

– Ты уже спасала меня, – негромко напомнил он.

– Вечная роль Лоис Лейн меня не устраивает, – упрямо сказала я. – Я тоже хочу быть Суперменом.

– Ты не понимаешь, о чем просишь. – Голос был тихим, взгляд – устремленным на край подушки.

– А по-моему, понимаю.

– Белла, ты не понимаешь ничего. У меня было почти девяносто лет на размышления об этом, но я до сих пор ни в чем не уверен.

– Ты жалеешь, что Карлайл спас тебя?

– Нет, об этом я не жалею. – Он сделал паузу, потом продолжил: – Но моя жизнь все равно была кончена. Мне не пришлось ничем жертвовать.

– А моя жизнь – ты. Только тебя я боюсь потерять. – Мне вдруг стало легче. Признаться, как он нужен мне, оказалось совсем нетрудно.

Но Эдвард не дрогнул. Остался непоколебимым.

– Я не могу, Белла. И не хочу так поступать с тобой.

– Но почему? – У меня першило в горле, и возглас получился не таким громким, как хотелось. – Только не говори, что это слишком трудно! После того, что было сегодня, или, наверное, несколько дней назад… в общем, после того, что было, это пустяк!

Он пристально смотрел на меня.

– А боль? – спросил он.

Я побелела. Просто ничего не смогла с собой поделать. Но я старалась ничем другим не выдать, как отчетливо помню эти ощущения – огонь в моих жилах.