Сумерки

Приготовив все необходимое на утро, я наконец легла в постель. Нервы были взвинчены до предела, меня буквально трясло. Вскочив, я принялась рыться в обувной коробке, где хранились диски, и отыскала ноктюрны Шопена. Я включила плеер на минимальную громкость и снова легла, старательно расслабляя все части тела. Где-то на середине этого упражнения лекарство от простуды наконец подействовало, и я с радостью провалилась в забытье.

Благодаря лекарству сон был крепким, и проснулась я рано. Я чувствовала себя отдохнувшей, но лихорадочное возбуждение по-прежнему не покидало меня. Я быстро оделась, поправила воротник и одернула подол бежевого свитера, чтобы он лег ровно поверх джинсов. Бросив взгляд в окно, удостоверилась, что Чарли уехал. Небо покрывал тонкий слой пушистых облаков, который, судя по виду, мог вскоре рассеяться.

Завтрак я жевала, не чувствуя вкуса, потом торопливо навела порядок на кухне. И снова выглянула в окно, за которым ничего не изменилось. Почистив зубы, спустилась вниз, и тут в дверь тихо постучали. У меня подпрыгнуло сердце в груди.

Я кинулась к двери, не сумела сразу справиться с простым засовом, наконец распахнула дверь – и на пороге увидела его. При виде его лица все смятение вмиг улетучилось, и я внезапно ощутила спокойствие. В присутствии Эдварда все вчерашние страхи казались нелепыми.

Поначалу Эдвард не улыбался, его лицо было почти хмурым, но когда он окинул меня взглядом, вдруг прояснилось, и он рассмеялся.

– Доброе утро, – посмеиваясь, поздоровался он.

– Что-то не так? – Я оглядела себя, надеясь, что не забыла что-нибудь важное, например, обуться или надеть джинсы.

– Мы гармонируем. – Он снова рассмеялся, и я заметила, что на нем синие джинсы и длинный светло-бежевый свитер, из-под которого виден белый воротник. Я тоже засмеялась, но в душе меня кольнуло сожаление: почему он всегда выглядит, как модель с подиума, а у меня так не получается?

Пока я запирала дверь дома, Эдвард направился к пикапу. У пассажирской дверцы он ждал с мученическим выражением лица – по вполне понятной причине.

– Мы же договорились, – самодовольно напомнила я, садясь за руль и протянув руку, чтобы открыть дверцу Эдварду. – Куда нам? – спросила я.

– Сначала пристегнись. Я уже нервничаю.

Я испепелила его взглядом и подчинилась.

– Так куда? – со вздохом повторила я.

– На север, по Сто первому шоссе, – распорядился он.

Ощущать на своем лице его взгляд и следить за дорогой оказалось на удивление трудно. Поэтому я старалась вести машину по дремавшему городу как можно внимательнее.

– Как думаешь – к вечеру мы наконец выберемся из Форкса? – спросил он.

– Имей совесть! Этот пикап годится твоей машине в дедушки, – огрызнулась я.

Несмотря на мрачные прогнозы Эдварда, вскоре мы покинули город. Газоны и дома за окнами сменились густым подлеском и стволами, обросшими зеленым мхом.

– Поверни направо, на Сто десятое шоссе, – велел он, когда я как раз собиралась задать вопрос. Я молча подчинилась.

– А теперь вперед, пока не кончится асфальт.

По голосу я поняла, что он улыбается, но слишком боялась не вписаться в поворот и подтвердить его правоту, поэтому не стала смотреть на него, чтобы проверить свою догадку.

– А что там, где кончается асфальт? – полюбопытствовала я.

– Тропа.

– Мы пойдем пешком?

Как хорошо, что я додумалась надеть кроссовки.

– А что? Проблемы? – Судя по голосу, ничего другого он и не ожидал.

– Нет. – Я попыталась соврать как можно правдоподобнее. Но если даже мой пикап кажется ему чересчур медлительным…

– Не волнуйся, идти всего километров восемь, а спешить нам некуда.

Восемь километров. Я не ответила, опасаясь, что он сразу различит панику в моем голосе. Восемь километров по коварным корням и шатким камням, каждый из которых норовит подстроить мне вывих щиколотки или еще какое-нибудь увечье. Тот еще позор.

Некоторое время мы ехали молча, я думала о предстоящем кошмаре.

– О чем задумалась? – вскоре не выдержал Эдвард.

Пришлось снова соврать.

– О том, куда мы едем.

– Туда, где я люблю бывать в хорошую погоду. – С этими словами мы оба посмотрели в окно на редеющие облака.

– Чарли сказал, что сегодня будет тепло.

– А ты сказала Чарли, куда едешь? – спросил он.

– Нет.

– Но ведь Джессика считает, что мы с тобой поехали в Сиэтл. – Эта мысль явно утешала его.

– Нет, я сообщила, что ты отказал мне – ведь это правда.

– Значит, никто не знает, что ты со мной?

Теперь он злился.

– Это как посмотреть… ты ведь, наверное, рассказал Элис?

– Спасибо за подсказку, Белла, – отрезал он.

Я сделала вид, что не расслышала.

– Неужели Форкс нагнал на тебя такую тоску, что ты задумала самоубийство? – не дождавшись ответа, спросил он.

– Ты же говорил, что у тебя будут неприятности… если нас будут слишком часто видеть вместе, – напомнила я.

– И ты забеспокоилась о том, что если ты не вернешься домой, это станет неприятностью для меня? – теперь в голосе Эдварда звучали не только злость, но и едкий сарказм.

Я кивнула, не сводя глаз с дороги.

Эдвард что-то пробормотал себе под нос так быстро, что я не разобрала ни слова.

Дальше мы ехали молча. Я ощущала исходящие от него волны яростного осуждения, но не знала, что сказать.

А потом шоссе кончилось, сжалось до размеров пешеходной тропы с маленьким деревянным указателем. Я остановила пикап на узкой обочине и вышла, напуганная злостью Эдварда и тем, что теперь я не веду машину и не могу под этим предлогом не смотреть на него. Было тепло, намного теплее, чем когда-либо с тех пор, как я приехала в Форкс, и почти душно под облачным покровом. Я стащила свитер и завязала рукава на талии, радуясь, что надела под него светлую рубашку без рукавов, тем более что мне предстояло пройти пешком восемь километров.

Услышав, как хлопнула дверца со стороны Эдварда, я обернулась и увидела, что он тоже снимает свитер. Он стоял ко мне спиной, глядя на непролазную чащу возле пикапа.

– Сюда. – Он бросил на меня по-прежнему раздраженный взгляд и шагнул в лес.

– А как же тропа? – Я запаниковала, рысью обежав пикап, чтобы нагнать Эдварда.

– Я сказал, что в конце дороги будет тропа, но не говорил, что мы пойдем по ней.

– Как же без тропы? – в отчаянии спросила я.

– Я не дам тебе заблудиться. – Он обернулся с усмешкой, и я чуть не ахнула. Свою белую рубашку без рукавов он носил незастегнутой, гладкая шея с белой кожей плавно перетекала в скульптурный торс, идеальная мускулатура которого теперь не скрывалась под одеждой. Он слишком красив, осознала я с пронзительным уколом отчаяния. Это божественно прекрасное создание просто не может быть предназначенным мне.

– Хочешь домой? – тихо спросил Эдвард, заметив страдание на моем лице; и его голос тоже был полон боли, но совсем не такой, как моя.

– Нет. – Я сделала несколько шагов вперед, не желая упускать ни единой секунды с ним, сколько бы их у меня ни осталось.

– Так в чем же дело? – вопрос прозвучал мягко.

– Пеший турист из меня никудышный, – отрешенно ответила я. – Так что наберись терпения.

– Я умею быть терпеливым – когда стараюсь. – Он улыбнулся, приковывая мой взгляд и пытаясь вывести меня из внезапного и необъяснимого состояния подавленности.

Я попробовала улыбнуться в ответ, но улыбка получилась неубедительной. Он пристально вгляделся в мое лицо.

– Я доставлю тебя домой, – пообещал он. Я так и не поняла, относится это обещание к ближайшему будущему или срок его действия неограничен. Но сообразила, что он решил, будто я испугалась, и вновь порадовалась, что читать мои мысли он пока не научился.