Страница 32 из 122
И я его знала. Слишком хорошо, чтобы весь этот ужас оказался просто страшным сном.
— Привет, Настя, — кивнул мне Сергей и ласково улыбнулся...
А меня передёрнуло.
— Отпустите меня, пожалуйста, — прошептала я, с места и в карьер взывая к совести этого мужчины.
Зря.
— Отпустить? — усмехнулся он, медленно скользя сальным взглядом по моей фигуре, особенно задерживаясь на ягодицах, груди и губах.
— Да...
— Как интересно получается, — хмыкнул он и медленно облизнулся.
— Прошу вас! — расправила я плечи и всмотрелась в него с мольбой.
Но тщетно.
— То есть, ты решила, что тебя сюда в ночи привезли для чего, моя хорошая? — поднялся он на ноги и неторопливо размял шею, чуть прикрывая веки.
— Я не знаю..., — сделала я шаг назад.
— Поздороваться со мной? — рассмеялось это чудовище, поигрывая бровями. — Или, быть может, чаю выпить? Показать тебе мою коллекцию марок? Кино посмотреть, да?
— Сергей, пожалуйста. Мне... мне домой надо, — умоляюще протянула я руку, но тут же ее опустила.
— А мне надо, чтобы ты осталась здесь, — подмигнул он и медленно пошел на меня.
— Зачем? — попятилась я назад, давя собственным перепуганным сердцем.
— Ну, что за глупые вопросы? Ты ведь уже большая девочка, Настенька. Так что, давай, соображай скорей.
Разум, словно плеткой, обожгло болезненное осознание.
— Сергей, не надо. Не делайте этого. Я ведь...
— Что? — склонил он голову набок.
— Я еще ни разу не была с мужчиной, — честно выдохнула я и замерла, ожидая, что он поймет.
И отступился.
Но снова мимо.
— Во дела, — рассмеялся Панарин, — и это все, что тебя тревожит?
— Да...
— Ну, все тогда, можешь больше не переживать по всяким там пустякам, Настюш. Мы это дело мигом исправим, да? — и подмигнул мне так, будто мы были старыми добрыми друзьями.
— Что? Как? — прохрипела я, тараща на него округлившиеся от страха глаза.
Вот только этому монстру не было дела до моих печалей. Он лишь легко пожал плечами и окончательно приговорил меня.
— Не была с мужчиной? Ну, так сейчас будешь...
И решительно шагнул ко мне ближе.
Глава 16 – Кукла
Настя
— Подождите! — закричала я, отшатнувшись назад и едва ли не падая на ватных ногах.
Он тут же остановился и наклонил голову набок, рассматривая меня с кривой улыбкой, как загадочного микроба под микроскопом. Будто бы у меня не было ни души. Ни чувств. Ни желаний. Ни права голоса.
— Вы что творите, Сергей? Алло! Вы в своем уме вообще? — быстро отерла я со щеки предательскую слезинку.
— Да вроде бы в своем. Все в порядке, — издевательски пожал он плечами.
— В порядке? — задохнулась я. — Вы привезли меня сюда, чтобы изнасиловать! И вы говорите, что не отмороженный на всю голову монстр? Да вы просто подонок! Мерзавец!
Но он на мои слова только беззаботно усмехнулся, словно бы перед ним лопотал сущую околесицу малой ребенка. А затем вовсе снисходительно пояснил:
— Зато честный, Настя. Это тебя так бесит, верно? То, что я не мариную свои истинные намерения в романтическом соусе, да? Я говорил тебе честно и открыто, и не раз, что хочу тебя и в любом случае получу. И я даже давал тебе выбор, как именно это случится. Потом долгих свиданий, где бы ты ко мне привыкла и прониклась. Или вот так.
— Что?
— Ты вот это все, — и он покрутил в воздухе указательным пальцем, — выбрала сама. Вчера.
— Боже! Вы больны, Сергей! Вам лечиться надо! — в ужасе зажала я рот ладошкой и медленно попятилась назад.
Всхлипнула. Пропустила за ребрами отчаянный вой перепуганного сердца. И почти скатилась в истерику, понимая, что я не смогу до него достучаться.
Этот человек совершенно спокоен.
Он все уже взвесил и решил.
И банально не способен был понять, почему я вдруг встала в позу. Потому что моя девственность, первая любовь и жуткие слезы — это всего лишь эмоциональный мусор для него. Досадные препятствия, которые мешают его удовольствию и, по его мнению, честной сделке.
— Нет, Настя. Я просто продукт среды, в которой все сводится к торгово-рыночным отношениям. Все остальное лишь твои личные иллюзии, на которые мне, увы и ах, плевать.
— Не надо, пожалуйста..., — прохрипела я, когда он снова двинул на меня, и попыталась спрятаться за креслом.
Но Сергей лишь взял его за подлокотники и просто переставил в сторону. Надвигаясь на меня. Загоняя в угол. Заставляя задохнуться от ужаса. И в обездвиженном ступоре позволить ему все.
Абсолютно!
— Не надо..., — прошептала я сорванным голосом, вжавшись в угол комнаты и сильно-сильно зажмуриваясь.
Чтобы не видеть, как этот отморозок подошел ко мне вплотную. Как поднял ладонь и кончиками пальцев смахнул соленую каплю с моей полыхающей щеки. Как провел носом по моему виску и глубоко вдохнул в себя мой запах.
Застонал тихо.
А затем снова заговорил. На этот раз негромко. Так, будто бы пытался меня успокоить, да только добился обратного эффекта.
Меня затрясло! Зуб на зуб не попадал. И обида, жуткая и всепоглощающая, накрыла меня с головой плотным, ватным одеялом. Придушивая и вгоняя в понимание — мне не спастись.
Он это сделает.
Он меня изнасилует.
— Я не садист, Настя. Мне не нравится, когда ты плачешь. Но не потому, что мне больно на это смотреть. Нет. Просто это неэффективно. И портит настроение. Я скорее раздражен, чем наслаждаюсь твоей болью. Именно это и отличает меня от психопата или монстра, коим ты меня считаешь. Я, видишь ли, не получаю удовольствия от чужих страданий. Мне от них ни холодно, ни жарко. Я испытываю лишь досаду. Потому что все могло быть совсем иначе. А будет вот так.
Он еще больше сократил расстояние между нами. Так, что мои рецепторы забил его тошнотворный аромат: запах чистоты, вседозволенности, безнаказанности и власти. Дорогой. Тяжелый. Удушающий.
— Ты скажешь, что я болен. А я скажу, что всего лишь не утружаю себя врать о добре. Я просто даю тебе понять, Настя, что добра в принципе не существует. И чем быстрее ты это осознаешь, тем легче тебе будет жить дальше.
Затем он насильно оторвал мои руки от груди, которыми я прикрывалась в защитном жесте, и закинул их себе на плечи. А затем легко, словно пушинку подхватил меня на руки и куда-то понес.
Прямо.
По коридору.
Наверх по лестнице.
Пока мы не оказались в спальне, посередине которой стояла огромная кровать, застеленная белоснежным шёлком. Две лампы по ее бокам озаряли комнату тусклым светом, отбрасывая на стены зловещие тени.
Меня посадили на край кровати. Осторожно, словно бы я была бесценной фарфоровой вазой, которую жалко разбить, но в которую можно от души нагадить.
Сергей отступил на шаг назад.
Долго полировал меня пристальным взглядом. А затем выдохнул свой вердикт, словно коллекционер, осматривающий музейный экспонат:
— Ты такая красивая, Настя.
И начал раздевать меня.
И, да, я, разумеется, могла бы попробовать убежать. Куда-то забиться или попытаться выцарапать глаза этому чудовищу. Но я с кристальной ясностью понимала, что это совершенно бесполезно. Он меня все равно трахнет.