Страница 16 из 122
Девушка холодно и в высшей степени равнодушно поведала мне, что если она будет постоянно кидаться на выручку каждой бедной сиротке, вытаскивая ее из долговой ямы, то очень скоро попросту и сама обрастет долгами. Потому что останется без работы!
Ее банально вышвырнут на улицу за малодушие и неделовой подход к ведению бизнеса.
— Мой тебе совет, Настенька, — энергично щелкнула пальцами Милена, — ярче улыбайся гостям и, глядишь, именно они помогут тебе выплыть из этой непростой для тебя и твоей семьи ситуации. Чаевые — вот твоя цель. Так что дерзай милая моя.
Надо ли говорить, что меня ее ответ попросту размазал?
Остаток смены я не ходила, а ползала. Не дышала, а задыхалась. И сходила с ума, загнанная в ловушку обстоятельств.
Меня трясло. Буквально наизнанку выворачивало от страха переде пугающим будущем. И некому было протянуть руку помощи.
Я осталась совсем одна. А потом как гром среди ясного неба — звонок теть Люси.
Я приняла вызов в полуобморочном от безысходности состоянии. И уже была готова услышать любые катастрофические новости.
Но не те, что с ликованием и на диком крике принялась вещать мне женщина — Настя! Настенька! О господи! — плакала она и одновременно смеялась в трубку. — Что? Что случилось?
— Ты не поверишь. Ты просто мне не поверишь. Но чудеса случаются, девочка моя! Не иначе как бог помог, Настюша! Бог! А я знала! Не зря в церкви свечки ставила. Не зря!
— Да говорите вы уже, теть Люсь. Не томите! Мне и так до икоты страшно. Что произошло?
— Ох, Настя! Закрыли долги твоего отца! Все до копеечки закрыли, слышишь? — Что? — охнула я.
— Что слышала! Не должен он больше никому и ничего! Свободный человек! Но и это еще не все!
— Говорите! — сипло прохрипела я, едва ли понимая, о чем толкует мне женщина. Разве так вообще бывает? Что за Поле-Чудес? Или, быть может, я сплю? Ущипнула себя за руку. Не похоже.
— Настя, танцуй! У твоего отца теперь сиделка есть. И не простая, а с подвыпердвертом. Будет ему массаж делать и с речью заниматься. Хорошая девушка, я с ней сегодня пообщалась. И вот, что я тебе еще скажу — толк точно будет. Там квалификация — ого-го какая!
— Ничего не понимаю, — потрясла я головой
— А тут и понимать ничего не надо, Настена. Радоваться надо! И хозяйство ваше теперь тоже под присмотром будет. Виталику Колмогорову за полгода вперед заплатили, чтобы он к твоему отцу управляться ходил. Ну, ты представляешь.
— Заплатили? — заторможенно прошептала я, едва ворочая языком — Ага!
— Кто заплатил? — тяжело сглатывая горечь, задала я главный вопрос. А теть Люся убила.
— Не знаю, кто такой, этот волшебный благодетель, Настена. Но от сиделки и Виталика я узнала, что его нанимали люди какого-то там Сергея. Знаешь такого?
Знаю.
О боже!
Глава 8 – Милостыня должна запотеть в руке просящего!
Настя
— Катя, — села я на кровать подруги и чуть потребила ее за плечо, привлекая к себе внимание.
Она читала какой-то любовный роман в сети, нахлобучив до кучи на себя еще и наушники, в которых на полную громкость орал Ваня Дмитриенко. Улыбалась, прикусив нижнюю губу. И я поняла, что подруге сейчас вот совсем не до меня. Там, наверное, какой-то властный миллиардер с первого взгляда влюбился в бедную провинциальную дурочку и сразу возжелал на ней жениться. А она ни в какую — мордой крутила, рвалась на амбразуры и замуж за Ивана-дурака.
Но мне было необходимо хоть с кем-то поделиться наболевшим.
Не к Макс же со всеми этими чудесами идти, что стремительно случились в моей жизни. Мне был дорог мой мозг, я не хотела, чтобы его выносили из черепной коробки по надуманным причинам. А у парней на почве ревности только так и бывает. Не успеешь три слова сложить в удобоваримое предложение — и все, ты уже виновата, что кто-то попутал берега.
Нет уж, спасибо.
— Погоди, Тась, у них тут как раз первый поцелуй, — слишком громко заорала Катя, пытаясь перекричать рев слезных причитаний в наушниках.
— Ладно, — кивнула я и поскоблила рваное пятнышко на своих джинсах, самозабвенно жуя нижнюю губу.
И все думала, как теперь быть и что делать.
Во-первых, было невыносимо стыдно, за то, что я в лифте накинулась на Сергея. Он ведь ничего мне такого преступного не сказал. Просто поздоровался. А я его помоями облила с ног до головы. Ни за что. «Отблагодарила» называется, что он нас с отцом от долговой ямы спас.
А во-вторых, я позорище!
— Так, Настюш, все! Я дочитала, — подорвалась ко мне Арямкина. — Что там у тебя стряслось?
— Слушай..., — начала я было вещать, но тут же осеклась, вытягивая губы трубочкой, а затем нехило так задумалась.
Расскажу, что у меня творится с «папиком», и Катьку Кондратий хватит на почве эмоциональных переживаний. И совета дельного я тоже не услышу. Она будет топить за кашу манную, а я за жизнь туманную. А в итоге мы снова с ней потявкаемся на этот счет.
Так что...
— Ну? — поторопила меня подруга, а я ей улыбнулась и пошла окольными путями.
— Кать, представь себе, что тебя мошенники развели.
— Чего? — скривилась Арямкина, но я только подняла руку вверх, прося минуту внимания.
— Нет, ты представь. Развели, как лохушку, Катя. Вынудили кредит взять на бешеные тыщи и еще всю заначку родителей отдать заставили, что те откладывали на черный день.
— Ну, допустим, — пожала плечами девушка.
— И вот ты в полной финансовой жопе. Денег нет, долги отдавать не с чего. Родители в позу встали, мол, не дочь ты им более. И тут...
— Ага.
— Глеб Долгов...
— О боже, может, не надо? — закатила глаза Катька, услышав имя своего главного воздыхателя, который не давал ей прохода и вечно изводил ее просьбами сходить с ней на свидание.
— Короче! Именно он, на твое счастье, как раз в это время выигрывает в лотерею джекпот. И сразу же закрывает все твои долги. Вот прям все! А ты об этом узнаешь.
— И чего?
— Твои действия? — заломила я руки.
— Ну, — пожала Арямкина плечами, — а джекпот большой или так, на пол карасика, чтобы чисто мои долги закрыть хватило?
— Допустим, большой, — хмыкнула я.
— Сильно? — прищурилась подруга.
— Сильно, Кать! Прям овердофига! — психанула я.
— Ну, — рассмеялась девушка, — тогда бы я снизошла сходить с ним на пару свиданий. Иначе никак, ведь такой подгон. Сама посуди. А там уж я бы предложила помочь касатику до конца растратить все эти бесчисленные миллионы.
— Какая ты все же меркантильная, Катя, — закатила я глаза и рассмеялась, но подруга усмехнулась и многозначительно выдала.
— Я — реалистка, Тась. Это в древние времена мужская сила и красота измерялась количеством добытых мамонтов. А сейчас мамонты превратились в количество нулей на банковских счетах. И у какого мужика их больше, тот и привлекательнее, желаннее, а значит, и любимее для женщины. И это не я придумала, а природа.
— Ну, точно, — поджала я губы.
— А почему ты спросила? — с любопытством глянула на меня Арямкина.
— Да так, дурью маюсь, — отмахнулась я, а Катька и рада была от меня отвязаться, чтобы снова вернуться к своей книге, в которой писали всякие несусветные глупости.
В жизни ведь так не бывает, чтобы прожженные циники и заядлые потребители влюблялись в невинных овечек. На мясо их пустить — да. А вот к себе в сердце — никогда.