Страница 118 из 122
Почему-то...
— Это для тебя, Настя, — протянул Панарин мне тяжелую охапку, а я ее с благосклонным кивком приняла.
— Спасибо, Сереж, — уткнулась носом в нежные бутоны, вдыхая в себя дивный запах, и почувствовала, как у меня закружилась голова. И губы сами собой растянулись в глупой, совершенно необъяснимой улыбке. Такой хрестоматийно придурковатой, что стало чуток за себя стыдно.
— Поедем?
— Ага, — снова кивнула я, напрочь лишаясь красноречия.
А там уж меня усадили в автомобиль, чудесно пахнущий кожей, роскошью и Сергеем. И повезли в ресторан. Охотный ряд, гостиница «Националь», столик с видом на Кремль. А я тряслась, как Каштанка, и не понимала, что ответить Сергею, когда он задаст вопрос мне в лоб.
Что это было вчера, Настя?
Если бы я знала...
Но вопросов не было. Был вечер. Прекрасный. Наполненный разговорами обо всем и ни о чем. Была вкусная кухня. Было превосходное вино. Был мужчина напротив меня, который смотрел так, что каждый раз что-то внутри меня обрывалось. И он слушал меня. А еще делал комплименты, теплые и ненавязчивые, от которых я краснела, словно девочка, и ровным счетом ничего не могла с этим поделать.
Но вот еда была съедена. Вино выпито. И последнее слово сказано.
А мне стало так нестерпимо грустно, что все закончилось.
Ведь вечер стремительно несся к своему логическому завершению.
Вот только...
Столько слов было сказано, а мы так и не поговорили. И я снова нервно стиснула руки, слепо и жадно встречаясь с Сергеем глазами. И не дышала, пока он не спросил у меня, тихо и накрывая мои ледяные пальцы своими, горячими и сильными:
— Можно надеяться, что это не последняя наша вот такая встреча, Настя?
Господи, да!
— Можно, — кивнула я, не в силах скрыть улыбки. Но почти тут же смутилась и снова отвела взгляд, ощущая, как все тело звенит и гудит от самого настоящего счастья.
Такого внезапного.
И такого честного.
Просто, потому что это не была точка.
Это была запятая...
А дальше была дорога домой. И меня проводили до самой входной двери. Но внутрь квартиры Сергей не зашел. Лишь сказал передать привет от него Кире. А потом...
Его взгляд красноречиво опустился на мои губы.
А меня изнутри обварило крутим кипятком. Я тут же сглотнула нервно. Облизнулась. Веки налились свинцовой тяжестью от ожидания и желания. Низ живота окатило бурлящей ртутью. А когда Сергей наклонился ко мне, то я не сдержала тихий, чувственный стон.
— Настя...
— Да?
— Можно я тебя поцелую?
Господи ты, боже мой! Нужно! Но на ответ меня уже не хватило. Я лишь согласно кивнула. И все...
Это наконец-то случилось!
Горячо. Влажно. Сначала осторожно, будто бы Панарин только пробовал меня на вкус. Затем все с большим напором, глубже, жарче, вжимая меня спиной во входную дверь. Меня стремительно накачали сладостью поцелуя, от которой напрочь снесло крышу! Потому что это было вкусно! С опьяняющей терпкостью мужчины, от которого било током, а затем происходило короткое замыкание.
И все!
Пожар вспыхнул! Тушить бесполезно!
Да и не нужно.
И мир будто бы поставили на паузу. И больше ничего не имело значения.
Я зарывалась своими пальчиками в короткие, густые волоски на затылке Сергея и взахлеб ему отвечала, с какой-то шторящей и голодной страстью, встречая каждый властный и требовательный толчок его языка. Я ни о чем более не хотела думать и что-то анализировать.
Я куда-то неслась на пятой космической скорости.
И тормозить не планировала...
Настя
— Выгони меня, Настя.
Чего?
— Сам я не уйду.
Что он такое говорил? Я не понимала...
Его ладони нежно, но властно накрыли мои щеки. Губы к губам — так близко, что было током. Я жадно тянула носом его цветочный аромат с нотками сладкого миндаля, намереваясь пропитаться им до основания. И не желала больше говорить. Я хотела снова с ним целоваться.
Еще чуть-чуть.
Совсем немножечко.
И Сергей будто бы читал мои мысли, а потому снова запечатал мой рот своим. И мы опять сплетались языками. И дышали одним воздухом на двоих часто-часто. Голова закружилась. Мой внутренний мир взорвался от ощущений, таких ярких и таких необходимых. Я плавилась под натиском его рук и стремительно превращалась в невразумительную лужу сахарного сиропа.
Так хорошо...
Так правильно...
Кончики пальцев с восторгом пробегались по мужской крепкой шее, по колючей щетине на подбородке, по широким плечам, затянутым в ткань дорогого пиджака. До ломоты в костях хотелось его снять и выбросить за ненадобностью.
Мне нужно было быть ближе к нему. Сейчас!
Не знаю, сколько еще мы так целовались, как самые настоящие подростки на лестничной клетке. Но все же Сергей оторвался от меня. А потом еще долго-долго и крепко-крепко обнимал, поглаживая по голове. А я, уткнувшись в его грудь, дышала им и с щемящей обреченностью понимала, что пропала.
Стояла там, как дура. И млела!
— Я заеду завтра в семь, ладно? — шепотом прервал затянувшееся молчание Панарин.
— Угу, — кивнула я, а затем нашла в себе силы, чтобы самой оторваться от него и сказать «пока».
А мне так этого не хотелось! Чертовски!
И вот уже входная дверь за спиной закрылась, а в моей душе будто бы свет погас. Но послевкусие, звенящее, шипучее и бурлящее осталось. Когда почему-то, но непредсказуемо хотелось прыгать по комнате, исполняя радостный танец городского сумасшедшего. Когда в улыбке сами собой растягивались губы. Когда сердце в груди мурлыкало какие-то романтические мелодии и даже близко не думало затыкаться.
Кто я была такая, чтобы его останавливать?
Я решила, что просто не буду ему мешать. Я проверила спящую Киру. Поблагодарила няню за помощь. И уже было проводила ее, но, когда открыла дверь, то замерла, во все глаза глядя на Панарина, который снова стоял передо мной с букетом.
— Ты цветы забыла, Настя, — протянул он мне тяжеленную охапку.
А я ни петь, ни свистеть. Только улыбаться и могла. Кивала ему и краснела, как вчерашняя школьница. А когда он ушел, то впечаталась лицом в ладонь и застонала, не веря в то, что творю. Что вроде бы еще совсем недавно бежала от него без оглядки, а сейчас настолько сдурела, что развернулась на сто восемьдесят градусов и припустила обратно.
К нему.
Сама!
Что было дальше?
Ну, на следующий день мы с Сергеем поехали на выставку какого-то новомодного столичного художника. А после нее снова запоем целовались в машине.
Третье свидание прошло в музее. Там меня затолкали в какой-то альков и совершенно восхищительным образом надругались над моим ртом. А греховые пальцы Панарина довели тело до оргазма. Разумеется, с моего на то разрешения.
В выходные Сергей достал билеты на мою любимую группу, которая выступала в «Лужниках». Мы вместе веселились и танцевали, как в последний раз. А после концерта, когда мы уже ехали домой, мужчина заметил мой пристальный на него взгляд. То, как я слепо и завороженно таращилась на его крепкие ладони, что уверенно сжимали оплетку руля. На широкие, покрытые короткими темными волосками запястья. На адамово яблоко, что вверх-вниз гуляло по его шее. На его пухлые губы, с которыми я так отчаянно хотела целоваться.