Страница 8 из 50
Глава 4. Испуганная гусеничка
После обеда Альва всё ещё немного сердилась на Пауля.
– Поверить не могу. Взял и выставил меня абсолютной невеждой! – тихонько пожаловалась она Тиллю.
Они сидели за рабочим столом в электролаборатории. Урок назывался «прикладная техника», и на этот раз их группе предстояло починить сломанный катушечный магнитофон. Пока Альва нервно отматывала оловянный припой с катушки, Тилль осторожно вытащил паяльник из держателя.
– Ой, да брось! Мы ведь и правда ничего не смыслим в технике. Посмотри только, что мы тут напаяли, – заметил Тилль.
Пытаясь отскрести от приборной панели комки случайно накапавшего туда припоя размером с Гималаи, он даже раскраснелся от усердия.
– Угу, – пробормотала Альва себе под нос.
Мимо их стола к шкафу с материалами прошёл Бен.
– Ну как, получается? – спросил их человек-торшер. На этот раз на руках у него были чёрные перчатки – мера предосторожности, чтобы случайно не ударить кого-нибудь током.
– Честно говоря, мы понятия не имеем, что делаем, – призналась Альва. Когда господин Хагенбуш показал им стол со сломанными электроприборами и сказал: «Выбирайте любой и чините», – Альва не думала, что это окажется так нудно.
Бен повернулся к ним и стал разглядывать их работу.
– Хм, так это когда-то был магнитофон? – заинтересовался он.
Тилль, сопя от напряжения, процедил:
– Мне всё равно, чем это было когда-то. Сейчас это мой личный враг и я его ненавижу.
Он ожесточённо долбил по сгустку припоя отвёрткой. Отвёртка вдруг проскользнула и ударила по магнитофону. От него отскочила какая-то деталь и приземлилась возле соседнего стола, за которым Йонас и Эмма собирали кухонный комбайн.
Йонас наклонился и поднял серебристый осколок металла, из которого торчали два проводка и зелёная пластиковая деталька.
– Поздравляю, вы сломали размыкающее реле, – объявил он.
– Размыкающее чего? – переспросил Тилль не слишком заинтересованно.
– Реле-е-е-е-е-е! – Йонас так долго тянул последнее «е», как будто от этого должно было стать понятнее, что это за штука.
– Электромагнитный переключатель, – объяснил Бен.
Йонас потянулся к их столу и положил обломок.
– Да я даже не до конца понимаю, что такое магнитофон и зачем он нужен. Откуда мне знать про размыкающее реле? – возмутилась Альва.
Тут в разговор вмешалась Мала. Она как раз направлялась к шкафу с материалами.
– Это тут вообще ни при чём. Нам вот достался тостер. Я прекрасно знаю, зачем он нужен, но понятия не имею, почему эта проклятая машина не желает поджаривать хлеб.
– У вас в группах хотя бы нет Вильмы! – со смехом заметил Бен.
– А что с ней?
– Из-за неё всё время кажется, будто наше радио уже заработало. Очень сбивает с толку, – объяснил Бен и забрал у Тилля паяльник. – Больше не надо ничего паять. Тебе нужен индикатор фазы.
– Ну нет! Вильма супер! – возразила Альва. Вильма умела с безупречной точностью подражать любым звукам – будь то комариный писк, скрежет металла по стеклу или грохот рушащегося дома. Альве не раз доводилось отскакивать на обочину, когда идущая позади Вильма изображала автомобильный сигнал. – И что же передают на её волне? Концерт симфонического оркестра? Трансляцию спортивного матча?
– Неа. Посвистывание и потрескивание, как во время настройки сигнала, – объяснил Бен, взял отвёртку и принялся ковыряться в магнитофоне.
– Ну что, как у нас тут дела? – подошёл господин Хагенбуш.
– Отлично! Наше примыкающее реле-е-е-е сломалось, – уверенно сообщила Альва, сдувая с лица непослушную прядь.
– Ты хочешь сказать «размыкающее реле»? – поправил её учитель, разглядывая детали на столе. – И что-то мне подсказывает, что сломалось оно не само по себе. Но Бен наверняка поможет вам разобраться. Да, Бен?
– Разумеется, – подтвердил тот.
Тут раздался вопль Лолы:
– Господин Хагенбуш, господин Хагенбуш, у нас тут переключающая штуковина дымится!
– Первое правило: сохранять спокойствие! – ответил учитель и поспешил на выручку к группе «проигрыватель пластинок», пока их прибор не воспламенился.
Бен старался изо всех сил. Объяснял что-то про микросхемы, сопротивление, реле. Альва не разобрала из всего этого ни слова. Тилль усиленно кивал и время от времени вставлял «ага».
– Ты тоже ничего не понимаешь? – тихо спросила у него Альва.
– Ничегошечки, – тут же сознался Тилль.
Потом Бен показал им, как правильно паять.
– Что? Так мало припоя? И будет держаться? – удивилась Альва и подёргала за проводок.
– Да, этого более чем достаточно, – подтвердил Бен.
Но уже через секунду у Альвы в руках снова оказался оторванный провод. Йонас за соседним столом чуть не лопнул от хохота.
– Более чем достаточно! Но это только если не тянуть со всей дури! – еле выговорил он сквозь смех и с сочувствием посмотрел на Бена.
Тот глубоко вздохнул.
– Ладно, давайте покажу ещё раз…
– Удачи! Но лучше возьмись учить белок фигурному катанию – толку будет больше, – посоветовал ему Йонас.
В этот момент мимо них к шкафу с материалами прошёл мальчик с длинными чёрными волосами. Альва не знала, как его зовут, но всегда выделяла из толпы: во всей школе больше никто не одевался так по-взрослому. Обычно он носил рубашки или футболки с воротничком-поло, иногда накидывая на плечи пуловер. Кроме того, джинсам он предпочитал брюки со стрелками, а порой – что уже вообще ни в какие ворота не лезло – расхаживал в пиджаке с нашивкой-гербом. Хотя места между столами вполне хватало, мальчик всё же задел Йонаса плечом.
– Освободи проход, Заттлер! – задиристо и нарочито громко сказал он и ещё раз пихнул Йонаса локтем – уже специально.
От неожиданности тот так резко развернулся, что чуть не снёс Эмму с табуретки. Но увидев, кто именно его толкнул, сразу отвесил глубокий поклон.
– Отступите, презренные земляные черви! Его королевское величество, принц Симон, изволит шествовать к шкафу с материалами, – воскликнул он. Сразу несколько голов развернулись в их сторону.
– Что же привело Ваше величество в наши края?
– Идиот! – выругался мальчик, которого звали Симон, и, взяв из шкафа паяльник, пошёл обратно к своей группе.