Пираты тридцатого века

Глава 3

Заканчивались третьи сутки полета.

После ужина, Имри, вытирая коркой кукурузного хлеба пластиковый лоток, вдруг многозначительно сказал.

— Интересно, а что нас ждёт по прибытии на Канлав? Говорили, что это жуткая дыра с надзирателями-беспредельщиками.

— Дополнительный паёк уж точно тебе там не светит, — усмехнулся Васнецов. — И благоустроенной камеры тоже. У нас на «Тулузе» был один матрос, отбывший там год за необоснованное убийство колониста.

— И что он рассказывал? — заинтересовался Боровски. — Мне там пять лет сидеть...

— Ничего хорошего, сэр, — сочувственно вздохнул Васнецов. — На планете всего два материка, а остальная поверхность — жутко горько-солёная вода, которую очищают для питья. Но фильтры, порой, не работают. На материке, который занимает четверть одного из полушарий планеты, и построили эту тюрьму. Второй материк — гораздо меньший по размеру, космопорт. Днём жара, ночью холод, и противные крылатые слизни, прущие из воды, как мошкара. Только слизни размером с доброго земного шмеля, и с жалом, способным крошить камни. Заключённые отбывают срок в металлических коробках, а охрана ходит в скафандрах повышенной защиты. И вот что удивительно, слизни не питаются «синтетикой», а только здоровым человеческим мясом. Говорят, что череп человека проламывают с одного клевка...

— Жуть какая! — выпучил глаза Аль-Бади. — А эти слизни съедобные? А то от сплошной «синтетики» меня пучит.

— Не знаю, Имри, — хохотнул Юрий. — Я не пробовал.

— А как же космопорт? — спросил Алекс. — Чем он защищён от этих тварей?

— Стеной в пять метров высотой, сэр. Вроде, слизни на большую высоту не подлетают. Но в воде всяких тварей хватает.

— А почему зону для заключённых нельзя обнести такой стеной? — тихо недоумевал Боровски.

— Чтобы жизнь мёдом не казалась...

Васнецов хотел ещё что-то сказать, но на панели оповещения режима полёта загорелся красный сигнал, и запищала система оповещения — транспорт выходил из прыжка.

— Шайтан! Я только что поел! — возмутился Аль-Бади. — Надеюсь, что новые антиперегрузочные кресла будут более удобные для восприятия перегрузок.

Заключенным сменили кресла, как и обещал старпом, и Боровски тщательно их настроил не без помощи Васнецова.

Троица узников спешно расселась по местам, и Аль-Бади тяжко вздохнул, предвкушая перегрузки, правда не столь длительные, как на старте перед прыжком.

Но что-то пошло не так... Тошнота и головокружение на выходе из прыжка, сменились другой — от сильного раскачивания корабля.

— Что за шайтан-арба?! — вскрикнул побледневший Имрек. — Когда это закончится?!

Транспорт не только раскачивался, но и дрожал всем корпусом, разбрасывая по отсеку незакреплённые предметы.

Боровски первым догадался, что это значит. Сорвавшись с кресла, он кинулся к нише со скафандрами.

— На транспорт кто-то напал! — крикнул Алекс. — Имрек, Юрий, немедленно в скафандры! Шевелись, капитан, если не хочешь улететь в космос голышом!

Аль-Бади икнул и с проворностью, достойной новобранца в армии, залез в защитный костюм. Васнецов тоже не отстал. И вовремя. Транспорт качнуло так сильно, что заключённые не устояли на ногах. Послышался стон разрываемого железа, но это был не тот звук, когда звездолёт начинает разваливаться. Загремели закрывающиеся переборки — это автоматика корабля локализовала пробоины в корпусе.

Алекс попытался найти частоту, на которой работали передатчики в скафандрах, но в шлеме гудели помехи. К Алексу подошёл Васнецов, который, как специалист по связи, сумел настроить свой передатчик. Юрий показал на пальцах частоту, по которой можно переговариваться.

— Сэр, наладьте передатчик Аль-Бади, а я попробую поймать разговоры наших десантников. Кто-то же должен нас отсюда выпустить!

Пока Боровски возился со связью Имрека, транспорт содрогнулся от ещё одного сильного удара. Дверь в арестантский отсек прогнулась и приоткрылась.

— Уходим! — показал рукой на проём Боровски.

Он первым выскочил в коридор, за ним выпрыгнул Васнецов, а вот Имрек застрял. Алекс подал ему длинную железяку, и капитан, используя её в виде рычага, проём расширил, огласив эфир дикими криками от натуги.

— Ищем центральный пост, — махнул рукой Боровски.

Он знал, что это место в любом звездолёте самое защищённое. Лишь бы проход туда не был бы закрыт переборками.

Они побежали по коридору, и Алекс отметил про себя, что транспортник ещё держится — несущие детали не были деформированы. И это вселяло надежду, хотя звездолёт и принял на себя несколько попаданий.

— Сэр, переключайтесь на частоту один-три, — сказал ему Васнецов на бегу. — Похоже, я поймал на ней вашего знакомого лейтенанта...

В современных скафандрах был вмонтирован микрокомпьютер, воспринимающий в шлеме голосовые команды. В тех древних скафандрах, что спасались арестанты, переключение частот производилось языком на небольшой, встроенной в гермошлем панели, и на бегу сделать это, было не так просто. Тем более, транспорт довольно сильно трясло. Алексу удалось.

— Боровски, командир?! — вопрошал Ковальский.

— На связи. Слушаю, лейтенант.

— Бегите по левому коридору от вашего отсека. Мы вас ждём в спасательной капсуле!

— Поздно, Айзек, — ответил Боровски. — Мы уже мчимся по правому коридору. Ищем центральный пост. Уходите!

— Сэр, а как же вы?! Через центральный пост уходите к шлюзам. Там осталась ещё капсула!

— Принял. Вы куда стартуете?

— Недалеко от нас висит русский эсминец «Стерегущий». Пока он прикрывает нашу переброску. Мы уходим на него.

— Понял, лейтенант. До встречи!

Последующий легкий толчок корпуса означал, что спасательная капсула вышла из транспорта. Тихо загудели насосы, сравнивая давление внутри звездолёта.

«Значит, системы этого корыта ещё работают», — заметил про себя Боровски.

Вскоре троица вбежала на центральный пост транспортника. Алекс остановился и оглядел терминалы. Кроме легкого мерцания пары экранов, всё работало исправно. Даже на радарной сетке светились отметки идентифицированных кораблей. Боровски изучил по ней обстановку за бортом.