Пираты тридцатого века

Эстина вздрогнула, чуть не свалившись в бассейн. Голос принадлежал генералу Стрельцову — это показала идентификация сообщения, да и код опознавания тоже принадлежал руководителю службы безопасности Русского сектора, и не принимать во внимание это сообщение было опрометчиво.

Графиня справилась с волнением и прослушала сообщение несколько раз. В очередной раз прослушав, резко открыла рот и зажала его ладонью. Её грудь стала вздыматься под лёгким купальным костюмом, и, казалось, что он вот-вот порвётся. Продышавшись, и уняв волнение, Эстина погрузилась в воду с головой.

— Эсти, — Мираб Цховребов говорил спокойно, но она всё равно чувствовала его волнение. Тридцатилетнее знакомство с адмиралом не прошло бесследно. — Ты только сильно не волнуйся…

Мираб никогда не умел ничего скрывать, и вот это «ты только сильно не волнуйся», взволновало Эстину ещё больше.

— Что случилось? — она нахмурилась. — Не тяни.

— Илья пропал без вести…

— Что?! — сорвалась она на крик. — Как ты мог, Мираб?! Ты же обещал мне!..

— Эсти, не кричи, — поморщился адмирал. — Это ещё ничего не значит. Его тело не нашли.

— Какое тело, Мираб?! А то ты не знаешь, что происходит с людьми, когда звездолёты разрывает на части от взрыва!

— Его корабль нашли, — твёрдо возразил Мираб. — И нашли тела его товарищей. Мы просмотрели записи «чёрного ящика»… Корабль был подбит, но Илья посадил его на грунт.

— Тогда найди его, Мираб! — срывающимся голосом приказала Эстина и с силой хлопнула крышкой терминала.

— Что-то случилось, мама? — услышав гневные крики, к Эстине подошёл её старший сын — Леван. Он был очень похож на отца — такой же статный, красивый и мягкий с женщинами. После того, как умер граф Юстин, а Эстина стала руководителем, Леван занял пост руководителя службы безопасности системы и с обязанностями справлялся с трудом. Просто, такую должность Эстина не могла больше доверить никому. По системе шастало огромное количество всяких людишек из других зон влияния, русские помогали строить орбитальные крепости и внутрисистемный сторожевой флот, а жители разделились на два лагеря. Одни хотели быть независимыми, а другие хотели под протекцию империи — границы Тайкера были ближе всех. А тут ещё и Васнецовы отрыли в астероидном поясе «Багрит», привлекая внимание различные спецслужбы, коммерсантов и банкиров. Леван решал проблемы по мере своих возможностей.

— Всё нормально, сын, — отмахнулась Эстина. — Свяжись с Кёртисом, спроси как у него дела.

— Хорошо, — Леван пожал плечами и ушёл.

Когда в систему зашли русские ВКС по просьбе её отца, Эстина была очарована Мирабом Цховребовым. Она бегала за капитаном первого ранга по системе, как собачка, стараясь привлечь его внимание. Старый граф Юстин как-то заметил:

— Дочь, а ты не слишком назойлива?

Эстина сверкнула глазами.

— Папа, что ты такое говоришь?! Я просто… проверяю работу наших гостей.

Граф усмехнулся.

— Дочь, зачем ты говоришь мне неправду? Ты смотришь на Мираба, открыв рот, и ловя его взгляды. Впрочем, я тебя не осуждаю…

— Серьёзно?!

— Конечно. Я хорошо знаю русский характер, хоть Цховребов из горных народов Кавказа. Это такие не очень высокие горы на Земле. У древних горцев оттуда родом особенное отношение к женщинам, да и воины они превосходные. Русские очень странные люди, они ставят справедливость выше всего. Есть очень древняя поговорка: русский менталитет заключается в том, чтобы увидеть несправедливость, прийти, навалять, и уйти с чувством выполненного долга. Потому их до сих пор опасаются. Я думаю, что Мираб будет превосходным… отцом твоих детей.

И тогда окрылённая отеческим наставлением, девушка подошла к Цховребову и, густо покраснев, смело заявила:

— Мираб, я вас хочу!

У Цховребова слова застряли в горле. В Эстину он был тайно влюблён, едва увидев её. Тогда она стояла возле отца, встречая флагман эскадры, и спустившийся с аппарели звездолёта Мираб, встал, словно скала, зачарованный видом Эстины. Длинное, сильно облегающее темно-синее платье с голубым, повязанным на шее, шифоновым платком, подчёркивало все плавные линии стройного женского тела. Тёмно-русые волосы собраны в элегантную сетку из жемчужных нитей, а взгляд голубых глаз под длинными ресницами излучал наивность и любопытство.

Сейчас взгляд был требовательным и не принимающим отказ.

— Графиня, я даже не знаю, что сказать! — развёл руками Мираб. — Простите, но вы ставите меня в неловкое положение.

Она прикусила губу. Чтобы сказать ему о своём желании, она собирала всё своё мужество целый день.

— Вы… Мне отказывате?!

Он нежно взял её за руку и приник к ладони поцелуем.

— Я… не могу вам отказать, но сейчас не время.

— А когда оно настанет, — со слезами в голосе спросила девушка.

— Когда наши сердца не выдержат. Когда весь мир рухнет, но в нём останемся только мы.

Тогда она не поняла его аллегории, но потом, когда он, после одного из многочисленных сражений с пиратами на астероидном поясе, спустился на землю из израненного крейсера, Эстина бросилась ему на шею.

— Я не могу больше терпеть, Мираб! — шептала жарко ему в ухо. — Возьми меня!

Когда родился первенец Леван, Цховребов принёс Эстине маленький букет ярко-розовых иссей — цветов, источающих тонкий аромат горных хребтов и озёр Бурого Камня — граничной планеты Русского сектора. Продолговатые острые лепестки, растущие густой шапкой на крепком стебле, за день увядали, но стоило их сбрызнуть чистой водой, как благоухание дикой природы вновь наполняло палату в родильном доме.

Через три года родился Кёртис, а Илья появился на свет в крайне напряженной обстановке в системе ещё через пять лет. Тогда руководительница системы не могла позволить себе ни минуты отдыха. Она металась между новорождённым сыном, парламентом системы, приёмами и совещаниями. От нервной нагрузки пропало молоко.

— Эсти, — попросил Мираб. — Разреши мне доставить Илью в Русский сектор. Я найду ему кормилицу и хорошего наставника. Ты просто не выдержишь… Помни, что у нас ещё двое, и им тоже нужно внимание. Обещаю, что с ним ничего и никогда не случится…

Она согласилась, полностью доверяя Цховребову.

Кто был отцом её детей официально, никто не знал, хотя в системе многие догадывались. Сама Эстина это тщательно скрывала, даже в свидетельствах никто не был указан отцом. Впрочем, это мало кого волновало.