Страница 67 из 98
Тридцать три
Я оставил Майю с приглашением зайти ко мне позже. Она попыталась отказаться, сославшись на то, что Харпер узнает о нас, если она согласится, но я быстро пресек это. Харпер видела нас вместе, и мы вели себя наилучшим образом, и, кроме того, я был уверен, что девочка знала, что что-то происходит.
После некоторых уговоров ртом и пальцами она согласилась, и я посмеялся над ее надутыми губами, когда она поняла, что я вынудил ее к этому, используя против нее ее собственное тело. Это была бы единственная манипуляция, которую я бы использовал, кроме того, девочке нужно было есть, и я собирался ее покормить.
Возможно, не так, как я кормил ее своим членом, пока она стояла на коленях, давясь от моей длины, пока я трахал ее прелестный ротик. Черт, это было воспоминание, которое я не скоро забуду. Видеть ее на коленях у моих ног, пухлые губы обхватывают мой член, глаза лани смотрят на меня, когда она улыбается, ее зубы царапают чувствительную кожу. А потом она проглотила каждую каплю, которую я пролил в нее.
Но нет, как бы сильно я ни хотел накормить ее членом снова, просто чтобы увидеть ее такой, я действительно собирался ее накормить.
Одна вещь, которую я заметил с тех пор, как проводил с ней время каждую ночь в течение последних нескольких дней, это то, что она чувствует потребность присматривать за мной, кормить меня, обеспечивать меня выпивкой и едой, следить за тем, чтобы мне было комфортно, даже если для этого приходится жертвовать ее собственным временем.
Это должно было работать не так.
Не поймите меня неправильно, всем нравилось, когда о них заботились, я ничем не отличался, несмотря на последние пять лет изоляции, но была разница между тем, чтобы делать это потому, что ты этого хочешь, и потому, что тебя этому научили.
В ее обязанности не входит присматривать за мной.
Но я считал своей работой присматривать за ней.
Я думаю о словах, которые хотел сказать ей раньше, когда был похоронен в ее крепком теле, а ее руки цеплялись за меня, как будто она боялась, что если отпустит, я уйду. Она была напугана этим.
Я тоже, но с той ночи в хижине я понял, насколько я просто выживал. Как я позволил своему сердцу заледенеть.
Может, я и был страшным убийцей, поднявшим свою работу на новые высоты в расцвете сил, но я был одержим проклятым органом, который бьется у меня в груди. Вот как я сильно и быстро влюбился в Грейс.
И с тех пор, как потерял ее, последние пять лет я прятался от этих эмоций.
Я не заслуживал Майи, но черт возьми, если я все равно не собирался забрать ее.
— Этот город все такой же унылый, как и в прошлый раз, — жалуется Ретт, потягивая виски, которое он достал с верхней полки.
— Эй, лодка отчаливает в скором времени, запрыгивай на нее, — говорю я, но не имею в виду слова.
— Значит, ты сможешь заполучить свою прелестную Майю в полном одиночестве?
Я закатываю глаза:
— Кстати, ты можешь удалиться, она и Харпер придут на ужин.
Он усмехается:
— Ни в коем случае.
— Ретт, я серьезно.
— Что? Этот ребенок любит меня! Может быть, даже больше, чем она любит тебя. Я очень скоро заменю тебя в качестве ее лучшего друга.
— Тебе нужен восьмилетний ребенок в качестве друга, Ретт?
— Восьмилетние дети — лучшая компания, чем большинство людей в этом мире, старший брат.
С этим не поспоришь.
— Если ты останешься, то держи рот на замке.
— О чем именно? — он настаивает: — О том факте, что она что-то скрывает от тебя? Или, может быть, это твое прошлое будет больным местом в разговоре? Знает ли она, что ты зарабатывал на жизнь убийством людей? Или что ты был женат?
— Ты живешь только для того, чтобы позлить меня?
— Да, — немедленно отвечает Ретт, — Да, живу. Но, пожалуйста, просвети меня, как, по-твоему, будут развиваться эти отношения, если ни один из вас не честен?
— Ну, поскольку последние отношения у тебя были, когда тебе было двенадцать, и это даже не было отношениями, я вряд ли последую твоему совету.
Ретт надувает губы, а затем допивает содержимое своего бокала:
— Сегодня должно быть весело.
Она не приходит.
Мы договорились на шесть вечера, но время пришло и прошло, и взгляд на часы показывает, что уже четверть одиннадцатого.
У меня не было надежды, что она придет, и я воздержался от похода за ней, но теперь меня снедало беспокойство.
— Встань, старина, — смеется Ретт. — каково это?
— Заткнись, Ретт, — рычу я, глядя через дорогу туда, где стоит ее домик, тихий и темный. — Я иду туда.
— Это будет выглядеть немного навязчиво, тебе не кажется? Ты трахаешься, а не женат.
— Клянусь Богом, Эверетт, я утоплю тебя в заливе, если ты не заткнешься.
Он усмехается:
— Кольтен отомстил бы за меня.
— Кольтену было бы наплевать.
Ретт надувает губы, наблюдая, как я сую ноги в ботинки, хватаю пальто с крючка, прежде чем он присоединяется ко мне, и надевает свой.
— Что ты делаешь?
— Очевидно, шпионю за своей маленькой подружкой, — усмехается он. — Эй, она спит голой? Я бы не прочь взглянуть на нее.
Я бью его. Прямо в рот. Хруст доставляет удовольствие, а его вопль боли — еще больше.
— Следи за своим языком.
— Ты, блядь, порвал мне губу, придурок, — он вытирает кровь со своей нижней губы.
— Может быть, теперь ты научишься закрывать рот.
— Вряд ли, — слышу я его ворчание, когда открываю входную дверь и начинаю короткий путь к ее хижине.
Было темно, вода лениво накатывала на берег сбоку от меня, звук был почти безмятежным, звезды над головой ярко горели, а жирная, распухшая луна отражала свои серебряные лучи от поверхности воды.
Мне это не понравилось. Моя интуиция редко подводила, и дело было не столько в том, что с Майей что-то было не так, было ясно, что она меня предала, и я справлюсь с этим и уважу все, что она скажет, но это был факт, что что-то было не так.
Я не знал, откуда я это узнал или почему, но я просто знал.
Ретт громко шагает позади меня, иней на траве хрустит от его шагов:
— Потише нахуй, Ретт.
— Мы не на работе, — шипит Он.
— Заткнись.
Я практически слышу, как он закатывает глаза, но он замолкает, используя свои многолетние тренировки, чтобы стать невидимым, ни звука, даже шума своего дыхания, и если бы я не знал, что он стоит у меня за спиной, я бы поверил, что здесь один.