Страница 37 из 98
Ее горячая киска прижимается к моему бедру, и я просто... Моя рука обвивается вокруг ее бедра, притягивая ее к себе. Ее глаза закрываются, когда вздох раздвигает ее губы, поэтому я делаю это снова, и от этого зрелища у меня вытекает преякулят за пределы моих боксеров.
Ее пальцы цепляются за мое плечо, ногти впиваются сквозь хлопок моей футболки, пока я двигаю ею взад-вперед по своему бедру, мой рот растягивается в довольной ухмылке, когда она двигается вместе со мной, прижимаясь к моей ноге.
Ее подбородок опускается на грудь, дыхание вырывается тихими стонами. Ее ногти продолжают впиваться в плечо, но я смотрю туда, где ее ноги перекидываются через мои, где ее горячий центр прижимается ко мне. Черт, я хотел увидеть, как она плачет, увидеть, как ее киска сжимается, когда она кончает. Она была сногсшибательна в таком виде, полностью одетая и получающая удовольствие от меня, и я мог только представить, насколько чертовски сногсшибательной она была бы полностью обнаженной и в моей власти.
— Ты так красиво выглядишь верхом на мне, — хриплю я, потерявшись в этом движении, потерявшись в кайфе. — Продолжай скакать, маленькая лань, вот и все.
— О боже, — шепчет она дрожащим голосом.
Я двигаю ею быстрее, мои собственные мышцы напрягаются, удовольствие от наблюдения за ней посылает предупреждающие мурашки по моему позвоночнику. Мой член дергается, истекая.
Меня не волновало, что это значило для меня, не волновало, что все происходило не так, как я себе представлял. Я просто хотел услышать, как она поет для меня.
— Возьми это, — рычу я, — Кончай мне на бедро, маленькая лань.
— Ч-черт, — заикается она, запрокидывая голову, когда я двигаю ею быстрее и жестче, — Торин.
Срань господня, когда я слышу, как она произносит мое имя, слышу удовольствие, которое душит ее, мои яйца сжимаются, когда мое собственное удовольствие вырывается на поверхность.
Она вскрикивает, ее тело дрожит, мышцы напрягаются, когда она прижимается к моему бедру, и я тоже не могу это остановить. Я со стоном натягиваю боксеры, пальцы сжимаются на ее бедре, когда мы оба теряем себя в этом внезапном удовольствии.
— О боже, — выдыхает Майя, — прости меня!
Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что она отстраняется, какой-то ужас искажает ее лицо, когда она пытается слезть с меня. Неужели она не понимает, что в этом была моя вина? Что я держал ее там? Что я, блядь, кончил в штаны, как чертов подросток, впервые увидевший женщину.
— Майя, — пытаюсь я, но она тянет изо всех сил, поэтому я отпускаю ее и снова произношу ее имя.
— Мне нужно… Я просто обязана… Мне нужно в ванную! — она бормочет, заикаясь, и практически бежит в ванную.
Дверь захлопывается, и я падаю обратно на подушки, натягивая мокрую ткань брюк и чувствуя себя чертовым идиотом.
Какого хрена я только что натворил?