Страница 29 из 98
Четырнадцать
Я вытаскиваю блюдо из духовки, пока Харпер моет посуду в ванной перед ужином, когда раздается стук в дверь, и в моем животе порхают бабочки.
Не было никаких причин нервничать. Нет. Я знала, на чем мы с Торином остановились, и это то, на чем мы должны были остановиться.
И я полностью переосмыслила это. Полностью увидела дерьмо, которого там не было.
Закатывая глаза, я пересекаю комнату, открываю дверь и... о.
Торин не в джинсах и футболке с кепкой задом наперед, а в костюмных брюках и белой рубашке с рукавами, закатанными чуть ниже локтей, так, что была видна вся замысловатая работа на его предплечьях. Он сногсшибателен.
— Закрой рот, маленькая лань, — шепчет он, переступая порог, — Ты вызываешь у меня непристойные мысли.
Мои зубы болезненно сжимаются, и я смотрю, как он прогуливается по хижине, выглядя слишком большим для этого места, прежде чем ставит на стол бутылку очень дорогого вина и поворачивается. Его взгляд останавливается на мне, и он быстро осматривает меня. Я не изменилась, как он. Просто сменила брюки на леггинсы, а свитер — на толстовку большого размера, которую купила в том походном магазине. Мои носки были задраны до колен, волосы в полном беспорядке растрепаны на макушке, но его глаза, кажется, теплеют, почти обжигают, когда он наконец встречается со мной взглядом.
— Ты принес вино, —
выпаливаю я.
— Комплименты от погреба Рути.
— Она ведь знает, верно?
Я не дожидаюсь его ответа и иду на кухню за бокалами для вина. Я очень хорошо осознавала его присутствие, очень хорошо осознавала его энергию и запомнила момент, когда почувствовала, как он подходит ко мне сзади, когда я пытаюсь дотянуться до бокалов с верхней полки. Его грудь прижимается к моей спине, когда он перегибается через меня, наклоняясь, пока я не оказываюсь прижатой к стойке его телом позади моего. Бокалы звякают, и дыхание застревает у меня в горле.
— Она знает, — подтверждает он, ставя бокалы передо мной, оставаясь позади.
Секунды растягиваются в минуты, прежде чем он, наконец, отходит от меня, и я могу налить вино.
— Ты в порядке, маленькая лань? — Торин наклоняется, скрещивая руки на груди. — Ты выглядишь немного взволнованной.
Я пристально смотрю на него:
— Я не знаю, как к тебе относиться, — выпаливаю я.
Он ухмыляется:
— Хорошо. Ты всегда должна быть начеку, Майя.
Я смотрю ему в спину, когда он входит в гостиную с бокалом вина в руке, несмотря на то, что сказал, что не пьет его, и смотрю на огонь, который развела ранее, который медленно угасал. Он начинает разводить его, мышцы на его спине перекатываются, когда он перекладывает поленья и кладет новое. Харпер выбирает этот момент, чтобы на полной скорости вбежать в гостиную, практически запускаясь, как карманная ракета, в Торина, которому с трудом удается сохранить равновесие. Она обнимает его за талию, пока он стоит, на мгновение потрясенный, уставившись на ее маленькую головку.
— Ты пришел! — она визжит: — Я знала, что мы лучшие друзья!
— Э-э-э, — заикается он, неловко гладя мою дочь по голове.
— Посмотри, мама! — Харпер оглядывается через плечо, все еще цепляясь за него: — Я говорила тебе, что мы друзья.
Я вздыхаю. Я не знала, что делать в таких ситуациях с Харпер, часть меня хотела дать ей то, что она хочет, и по какой-то причине она прониклась симпатией к Торину, но, судя по выражению его лица, Торин не знает, что делать с детьми.
— Харпер, пойдем, поможешь накрыть на стол? — спрашиваю я, отводя ее от него.
— Можно Торину сесть рядом со мной? — спрашивает она, подбегая к ящику со столовыми приборами, чтобы взять посуду. — Я посажу его сюда, а мама… — она кладет вилки на место, — Ты можешь сесть вот здесь, во главе стола, а я — сюда, так что я посередине!
Ужин прошел так неловко, как я и ожидала, и Харпер поддержала разговор. Торин играл в свою игру весь ужин, а я потягивала дорогое вино, в то время как Торин все еще держал в руках тот же бокал, и я изо всех сил пыталась придумать, что сказать мужчине, которому я явно не нравилась. Но теперь ужин закончился, и Харпер сидела перед камином в пижаме, готовая ко сну.
Я ожидала, что Торин сбежит, когда я отнесу ее в постель, но когда я выхожу пять минут спустя, он стоит у раковины, убирает тарелки после ужина, его плечи напряжены, а взгляд устремлен в окно.
— Надвигается буря, — его глубокий хриплый голос соперничает с успокаивающим звуком потрескивающего огня.
— Откуда ты знаешь?
— Эти воды становятся неспокойными во время шторма, — он указывает подбородком на окно. — Обычно прямо перед тем, как он обрушится. Можно судить по океану. Видишь, насколько он неспокойный?
Я подхожу к нему, мое плечо касается его плеча, когда смотрю в окно, и хотя было темно, я могла видеть чернильно-черные воды, когда волны грубо разбиваются о берег, и слышать это тоже.
— Ты всегда был рыбаком? — тихо спрашиваю я.
— Нет.
— А чем ты раньше занимался?
Я чувствую, как его глаза ласкают мое лицо, его взгляд проникает внутрь, когда он смотрит на меня сверху вниз, но я притворяюсь, что не замечаю, и продолжаю смотреть на темные воды, окружающие этот крошечный остров.
— Зачем ты приехала сюда? — спрашивает он вместо ответа.
— Начать все сначала, — честно отвечаю я.
— Сбежав?
Сглотнув, я, наконец, рискнула взглянуть на мужчину и обнаружила, что его поразительные серые глаза прикованы к моему лицу или, скорее, к шраму у меня на лбу.
— Причины, по которым я здесь — это мое дело.
Его губы растягиваются в ухмылке:
— Секреты редко остаются в неведении в таком маленьком городке, как этот.
— Значит, все знают твои секреты?
— Им нравится притворяться, что это не так, — он снова переводит взгляд на окно. — Жить во лжи лучше, чем смотреть правде в глаза.
— И в чем же правда, Торин? — вопрос покидает меня, когда я беру со стола бокал вина и сажусь на диван. — Или это тот момент, когда ты снова говоришь мне держаться от тебя подальше и убегаешь?
Его смешок неожиданный, и звук такой... Боже, этот звук не был похож ни на что, что я когда-либо слышала раньше. Мужественный и грубый, звучащий из глубины его груди, и сопровождающая его улыбка — у него были ямочки на щеках и широкая улыбка, которая поднимала его глаза и придавала ему почти юношеский, игривый вид.
Она полностью изменяла его.