Страница 19 из 70
Она все вспоминала мертвых кур и молчаливо спрашивала у Богини, за что та так обошлась с ней. Но Богиня молчала, продолжая умиротворенно взирать на все вокруг. Наверное, она жалела Жиль, придавленную горем, как и невинные пернатые создания, что никому и ничего плохого не сделали, чтоб заслужить подобную смерть. Ведь их убили, Жиль не сомневалась. Но за что?! И с ягодами ее случилось тоже что-то сверхъестественное. Не могли они сами осыпаться.
Ближе к вечеру в комнату скорби тихо вошел Монила. Он молча опустился на лавку рядом с Жиль, но смотрел тоже не на тетю, а на девушку.
— Ты сегодня ела? - шепотом поинтересовался Монила, а Жиль некстати подумала, почему при покойниках никто не говорит громко? Ведь тем уже все равно. От них уже остается только тело, а душа переносится в мир иной, а значит, ничего не слышит. Да и тело через несколько часов предадут огню, а горстку пепла она развеет над священными камнями, за пределами Райской долины.
— Нет, - ответила она другу и поняла, что не испытывает голода, лишь жуткую усталость.
— Пойдем к нам. Матушка звала.. Хоть поешь.
— Нет, Мон, я должна побыть с ней до конца.
На это Монила ничего не ответил. Молча встал и вышел. Но вернулся через несколько минут с горячим калачом и крынкой молока.
— Поешь, - сунул он все это Жиль, и только сейчас она поняла, как сильно проголодалась. Так сильно, что даже мертвая тетя рядом не помешала ей расправиться с едой быстро и с аппетитом.
Монила все это время молчал и о чем-то сосредоточенно думал. И только когда Жиль осушила крынку, проговорил:
— Кур убило очень сильное заклятье, как и ягоды. Кто мог это сделать и зачем?
Оказывается, Монила не сразу с рынка пришел сюда, а сначала прибрался в курятнике. И в это же время пожаловал господин Модир. Ох! Про него-то Жиль совсем забыла! Ну да ладно, Монила тому все объяснил.
— Он долго ходил по огороду, что-то вынюхивая и высматривая, - скорчил рожицу Монила. - Мешался только. Но про заклятье сказал он, видно, разбирается в этом.
— Теперь я не смогу носить в замок ягоды, - сокрушенно проговорила Жиль.
— Тебя это так волнует? - фыркнул Монила. - Не о ягодах надо думать, а как жить будешь дальше.
Так разве ж она не думает? Только об этом и размышляет все те часы, что сидит у неподвижного тела тети.
— Попробую наняться на работу.
— Куда?
— В какой-нибудь богатый дом.
— Думаешь, кроме тебя желающих нет?
— Мон, ты к чему клонишь? - разозлилась Жиль.
— К тому, что ты можешь жить у нас, - тихо отозвался он.
— Ты знаешь, что это невозможно. Не могу я на это согласиться..
— Можешь! - перебил ее Монила, невольно повышая голос. И выглядел он сейчас каким-то странным. Несмотря на румянец смущения во все щеки, глаза его лихорадочно горели. - Если согласишься стать моей женой.
— Что? - никогда еще Жиль так не удивлялась.
— Я люблю тебя, Жиль, - придвинулся к ней Монила, беря за руку. - Мне кажется, что люблю тебя с детства. И сейчас.. тебе нужна поддержка, и я предлагаю тебе себя!
Жиль до такой степени растерялась и испугалась, что невольно вырвала у друга руку и отодвинулась на самый край лавки. Именно в этот момент между ними что-то рушилось, то что она всю свою жизнь считала нерушимым.
— Мон, так нельзя. Я не люблю тебя. Разве что, как друга, брата.. И рано мне еще замуж.
— Нам обоим по девятнадцать. Уже можно, - грустно ответил он, но снова придвинуться не сделал попытки. Да и глаза его как-то вдруг потухли.
Жиль и сама не понимала, что испытывает. Ей было безумно жаль Монилу, мучительно стыдно перед ним и немного противно. Не ожидала она от него такого, да и даже в тайных мыслях никогда не рассматривала друга в качестве будущего мужа.
Больше они не разговаривали, да и вскоре пришли служащие дома скорби, чтоб снести тетю в храм огня. Там все произошло быстро. Огромная печь уже была растоплена. Служащие втолкнули в огонь ящик с телом, даже не предложив Жиль проститься, и закрыли заслонки. Еще через несколько минут ей вручили глиняный горшок со всем, что осталось от тети Зуи.
Жиль не могла просить друга проводить ее к священным камням. Сама она там ни разу не была, и сейчас чувствовала страх. Давным-давно она слышала рассказы тети о том, как та провожала дух мамы. Зуи рассказывала так, что у Жиль на голове неизменно шевелились от ужаса волосы. И сейчас ей предстояло отправиться в место, которое считала едва ли не самым страшным на земле.
— Пойдем, - взял ее Монила за руку и повел через город. Жиль была ему так благодарна, что не бросил после всего, аж на глаза навернулись слезы.
Город уже спал. Редко в каких домах светились окна.
— Тебя не хватятся? - спросила Жиль.
— Мама знает, где я, - ответил Монила, и больше Жиль не заговаривала на эту тему.
Священные камни начинались сразу за городом. От долины их отделяла узенькая речушка с перекинутым через нее шатким деревянным мостком. Жиль уже потряхивало в священном трепете, когда ступала по скрипящим доскам. И если бы не Монила, не известно, хватило бы у нее смелости довести дело до конца.
Стоило им только ступить на камни, как те вдруг засветились. И Жиль чуть не выронила горшок, когда даже через толстый слой запеченной глины засветился прах тети. Все это время Монила крепко держал ее за руку. А когда рука Жиль, что вцепилась в горшок, задрожала, друг отобрал у нее тот.
— Давай закончим побыстрее, - проговорил он, и по голосу Жиль поняла, что и ему не менее страшно.
Стоило Мониле только снять крышку, как сразу же поднялся ветер. Но то был какой-то странный ветер. Он свистел и завывал, но не касался Монилы и Жиль. Мощная струя его ударила в горшок, выдувая прах, подхватывая тот и унося на середину поля. Сам же горшок выпал из рук Монилы, хоть тот и держал его крепко. От удара о камни горшок разлетелся мелкими осколками, и тут же те истлели на глазах парня с девушкой.
— Кажется, все, - прошептал Монила, когда ветер стих, и камни потухли. - Пошли?
Обратно они почти бежали, мечтая поскорее оказаться как можно дальше от священных камней. Лишь возле ратуши остановились, чтобы отдышаться. Жиль поблагодарила Монилу за все и в который раз отказалась идти к нему. В конце концов, у нее есть дом. А еще за сегодняшний день она настолько устала, что забыла обо всех страхах. Хотелось коснуться подушки и уснуть. А завтра она подумает, как жить дальше.
* * *
Модир видел, как лоточница вошла во двор, как заперла за собой хлипкую дверь. Она так устала, что не замечала ничего вокруг. Можно было и не прятаться. Но все же он выждал какое-то время, прежде чем отправиться следом.