Игрушка для чёрного мага

Глава 29

То, что начиналось с таким воодушевлением, вскоре превратилось для Лины в настоящую пытку. Каждый день она просыпалась с рассветом, вкушала легкий завтрак и отправлялась лечить людей. Семьи попадалась самые разные, и если в первый день ее не ждали и почти везде встречали холодно, то в последующие сарафанное радио сделало свое дело, и по Саржении разлетелась новость, что в стране черных магов появилась белая женщина-врач. В людях зародилась надежда, и она же побуждала некоторых вести себя не самым лучшим образом. Правда, тут уже доставалось Люку, которого забрасывали ментальными посланиями, с просьбами направить к первым доктора к тем или иным семьям. Так и получилось, что в Линино отсутствие Люк теперь тоже занимался делом — выполнял роль ее секретаря и отвечал на послания.

Больные попадались тоже самые разные. Кто-то с надеждой заглядывал Лине в рот и внимал каждому ее слову и наставлению, а в последствии в точности все исполнял. Иные же были настроены скептически и не верили в магическое избавление от болезни, как и в саму болезнь, собственно. Таким приходилось объяснять, уговаривать, даже запугивать, что Лине больше всего не нравилось. Ну и труднее всего было с теми, кто переносил болезнь в тяжелой форме. Такими Лине приходилось заниматься подолгу и навещать их каждый день.

К обеду она уже так уставала, что с трудом заставляла себя съесть хоть что-нибудь.

Карнелия не раз обращалась к ней с просьбой оказать посильную помощь, но в этом вопросе Лина была категорична. Семью Люка, которая в жизни ничем не болела, нельзя было подвергать такой опасности. Сама она проходила процедуру дезинфекции, возвращаясь через портал. Таким его настроил Люк. И все время, что навещала больных, принимала противовирусные препараты в убойной дозе. Уж ей-то было хорошо известно, что такое эпидемия, и как сделать так, чтобы не заболеть самой. Да и иммунитет у нее всегда был крепкий, она и болела-то последний раз, кажется, еще в школе.

И только вечерами Лина позволяла себе расслабиться. Особенно радовало ее, что на семейных ужинах не приходилось присутствовать из-за позднего возвращения. На этом тоже настоял Люк. Он накрывал стол только для них двоих, в саду. После расслабляющей ванны с традиционными бабочками Лина присоединялась к нему за ужином и тогда они просто разговаривали, обо всем. И эти беседы с каждым днем она ценила все больше, потому что Люк в эти дни, этими вечерами был совсем другой, не такой, каким знала его раньше. Тут, в своем мире, он не пытался притворяться или казаться грубее и черствее, чем есть. На столе мерцали свечи, отбрасывая свет на его лицо. Лина в тайне любовалась его красотой, слушая увлекательные рассказы о его мире и жизни.

А ночи.. ее ночи в мире Люка были наполнены любовью. Не считая самой первой, больше она не ночевала в спальне, отведенной ей в родительском доме. Каждую ночь она делила постель с Люком, наслаждаясь его ласками. И каждый раз она заставляла себя забывать, кто он и кто она, какие отношения их связывают. Гораздо приятнее было представлять, что они ну если не муж и жена, то влюбленная пара, что чувства их взаимны, что между ними нет недомолвок и разницы в социальном положении. Да что там, ночами она забывала, как пропасть пролегает между ними, под названием разные миры.

Ветер свершений благополучно вернулся в артефактную отца Люка. Лина не знала точно, что же произошло между братом Люка и отцом, но Люк ей сообщил, что отец запретил возвращаться Кору и Сесилии с Островов отшельников еще год. Наверное, такое решение было самым мудрым и правильным. О Кордии и его жене у Лины сложилось отвратительное мнение, и она тихо радовалась, что в эти дни их нет рядом, что не нужно встречаться с ними каждый вечер. Да и тем тоже было над чем подумать, а для начала переосмыслить свою жизнь, поменять ценности. Кто знает, может уединение подействует на них благотворно, и проснутся теплые чувства. Ведь любовь Кордия к Сесилии за годы совместной жизни трансформировалась во что-то неправильное, уродливое. А ее маниакальная тяга к Люку тоже была рождена воспаленным сознанием. В общем, на Островах отшельников пока этой парочке самое место.

В один из вечеров Лину не ждал романтический ужин — Люк куда-то отправился с отцом, о чем сообщил ей в записке, что ждала ее по возвращении. Дела так дела, только вот как-то сразу грустно стало. И даже бабочки не способствовали расслаблению.

Люк распорядился, чтобы к ужину ей накрыли в его спальне, но есть в одиночестве Лине не хотелось. Да и она так вымоталась за все эти дни, что начала серьезно опасаться за свое здоровье. Аппетита не было почти всегда. При Люке Лина заставляла себя есть, но сегодня его не было, и можно не притворяться.

Заставив себя проглотить малюсенькое пирожное и стакан морса, Лина вышла в сад — подышать воздухом перед сном. Что-то ей подсказывало, что вернется Люк только на рассвете.

— Иди сюда, девочка, — раздался голос Карнелии откуда-то справа. А потом Лина и разглядела ту саму, сидящую на лавочке, прячущуюся в тени деревьев. — Раз уж тебе не спится, как и мне, то давай хоть поболтаем немного, — улыбнулась мать Люка.

Лине очень нравилась эта женщина. Ее доброта и выдержка, рассудительность и мудрость — все импонировало в ней.

— Сегодня самая длинная ночь в цикле, наверное, поэтому не могу заснуть, — посмотрела мать Люка куда-то в пространство перед собой. — Да и не привыкла я засыпать в одиночестве.

Как Лина ее понимала, но не могла же она ответить этой женщине, что тоже не может заснуть в постели, которую не согревает ее сын. Как-то стыдно стало. Да и ни к чему обнажать перед кем-то свои чувства.

— Не знаете, скоро они вернутся? — только и решилась спросить Лина. Несмотря на явно взаимную симпатию, сейчас эта женщина ее смущала, словно могла угадать чувства Лины.

— Совсем скоро проснется ветер свершений от длительной спячки.. И перед тем, как передать артефакт новому владельцу, нужно пройти ритуал посвящения. Альметий с Лукрецием отправились в долину духов, чтобы пообщаться с ними. Это можно сделать всего раз за цикл, в эту ночь, — объяснила мать Люка. — Это не займет много времени, очень скоро они вернутся..

Голос ее звучал задумчиво, и Лина невольно задумалась, какие мысли занимают эту женщину? Явно думала та не о ритуале или артефакте, хоть это и было важно. И вскоре Лина получила подтверждение собственным догадкам, когда Карнелия спросила:

— Ангелия.. Кстати, ничего, что я тебя так называю? В твоем мире тебя ведь зовут иначе?