Страница 14 из 26
Глава 5. 17 декабря
Реми ждал её у церкви, прислонившись к капоту своей машины, с кофе и чаем из кафе в Уайтборне в каждой руке.
— Ты просто ангел, — сказала Дженни, беря у него чай. — А я принесла минс-паи из пекарни. Подумала, что с учетом всего, что сейчас происходит, мы могли бы побаловать себя чем-нибудь вкусным на завтрак.
— О, это была отличная идея, — сказал он, взяв один пирожок из контейнера, который она достала из сумки. — Постой-ка, а кто сегодня заведует твоей пекарней? Не хотелось бы, чтобы тебе пришлось закрыть её уже на первой неделе работы!
— Не волнуйся, мама с радостью вызвалась помочь, — успокоила его Дженни. — Хотя, возможно, она съест больше товара, чем продаст.
«Это очень мило с её стороны».
«Она совсем влюбилась в местное сообщество», — сказала Дженни. «Вчера вечером она завела много друзей в Женском клубе острова Солент, в том числе и Джун Сеттер».
«Ух ты, она настоящая светская львица. Ты оставила её одну всего на пару часов, не больше».
«Она всегда такая была. Где бы она ни оказалась, она всегда находит друзей».
«Это полезный навык, которым я не обладаю», — сказал Реми, грустно жуя свой пирожок с мясным фаршем.
«Люди любят тебя!» — настаивала Дженни.
«Люди меня терпят», — ответил он.
«Ты привёл всех этих людей в пекарню в мой первый день», — заметила она.
«Возможно, они меня боятся».
«Ты не страшный».
«Ну, это точно не мой солнечный настрой привлекает людей», — саркастически ответил он, прежде чем засунуть остаток пирога с мясным фаршем в рот одним куском. Пытаясь скрыть набитый рот за ладонью, он добавил: «Может, зайдём?»
«Давай», — согласилась Дженни.
Полицейская лента всё ещё была натянута, а по периметру ходили несколько полицейских с собаками.
«Доброе утро, инспектор, мисс», — сказал один из них, когда они проходили через входную дверь.
Реми с улыбкой посмотрел на Дженни, отвечая полицейскому: «Доброе утро, Фалинска».
Они прошли через дверь и пересекли холл. Дженни с трудом сдержала смех и сказала: «Уже немало лет, как меня не называли „мисс“».
Абимбола стояла в конце коридора у прохода для подачи еды и вытирала контейнеры кухонным полотенцем.
— О, Дженни, детектив-инспектор Кокран, — поприветствовала она их. — Полицейские сказали, что мы можем зайти и воспользоваться кухней. Надеюсь, я не ошиблась?
— Не волнуйтесь, Абимбола, — поспешно ответила Дженни. «Нет никаких причин, по которым вы не могли бы продолжить свою важную работу на кухне, верно, детектив-инспектор Кокран?»
«Совершенно верно», — ответил Реми. «Вчера вечером всё сфотографировали. Если позже понадобится закрыть кухню, мы сможем это сделать, но пока что продолжайте».
«О, хорошо», — ответила она, с облегчением выдохнув. «К кому вы пришли, если можно спросить?»
«К церковному приставнику», — сказал Реми. «Хорас Киппер».
Абимбола кивнула: «Он в ризнице, гладит свою сутану и мантию для сегодняшней службы».
«Сегодняшней службы?» — спросила Дженни, многозначительно глядя на Реми.
«Он открывает церковь для прихожан. Они хотят помолиться за Анжелику».
«Конечно, это понятно», — сказал Реми, оглянувшись на Дженни и кивнув ей, как бы говоря: «Не волнуйся». «Как пройти к ризнице, Абимбола?»
«Через тот коридор», — ответила она. «Вторая дверь слева. Если вы окажетесь в церкви, значит, зашли слишком далеко».
«Спасибо».
Они прошли по коридору и нашли дверь ризницы; Реми осторожно постучал.
«Войдите», — крикнул Гораций изнутри.
Ризница соединяла средневековый монастырский двор с более современным церковным залом и самой отреставрированной церковью. Это была небольшая комната со скамейками, столом и стульями, а также большими шкафами, заполненными одеждой для викария, церковного приставника и хора.
Пожилой лысеющий мужчина, которого Дженни видела на сцене накануне вечером, стоял к ним спиной, когда они вошли, и гладил паром из паровой машины черную сутану, висевшую на крючке на стене.
«Хорас Киппер?» — спросил Реми, доставая удостоверение из кармана пиджака, когда мужчина обернулся. — Я инспектор Реми Кокран.
— Я знаю, кто вы, инспектор Кокран, — ответил Хорас. Он говорил тихо, но не робко. — Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. Смерть Анжелики — это трагедия.
— Да, это так, — согласился Реми. — Мы не отнимем у вас много времени. Это моя коллега, Дженни Хэдли.
— Очень приятно, — сказал Хорас. — Не хотите чаю? Абимбола на кухне, я могу позвать её.
— Нет, не нужно, спасибо, — ответил Реми, указывая на стаканчики с кофе на вынос, которые они держали в руках.
— Тогда, может, присядем? — Хорас поставил паровую машину и указал на стол и стулья. Они сели по обе стороны от него. «Думаю, я знаю, о чём вы, возможно, хотите меня спросить», — добавил он.
«О?» — спросил Реми.
«Вы, вероятно, пришли к — вполне правдоподобному — выводу, что я не ладил с нашим новым викарием. В конце концов, она была нашей первой женщиной-викарием в Оулвуде, и у неё были довольно эксцентричные либеральные взгляды, которые не нравились прихожанам».
«Это одно из мнений», — сдержанно сказала Дженни.
«Ну, хотя это и одна из интерпретаций фактов, она не соответствует действительности», — пояснил Хорас. «Анжелика была замечательным человеком, и я уверен, что, если бы её не убили, она проявила бы себя как эффективного и любимого приходского священника для этой общины, несмотря на негативную реакцию».
«Значит, это не ты инициировал петицию, которая висела в церковном зале?» — спросил Реми.
«Петицию об её отстранении?» — уточнил Хорас. «Нет, на самом деле я отговаривал людей её подписывать. Достаточно просто поспрашивать прихожан. Если бы это зависело от меня, я бы её сорвал, но Анжелика считала, что справедливо дать прихожанам возможность высказаться. В этом плане она была очень справедливой».
«Это было очень зрело с её стороны», — сказала Дженни. «Я должна спросить — вы знаете, кто инициировал петицию?»
Она была уверена, что знает ответ — Венди Далсет казалась очевидной кандидаткой. Она ненавидела Анжелику.
«Ну, это была ещё одна причина, по которой я считал, что петицию нужно убрать. Её инициировал не житель прихода Оулвуд».
«Правда?» — спросил Реми. «Это странно. Почему кому-то из другой части острова должно быть дело до того, кто был викарием в Оулвуде?»