Страница 11 из 16
Редакторша вцепилась в его ладонь нежными, но цепкими пальчиками, каждый из которых нес накладной коготь в две длины натурального, невольно удивляя: как такими удается набирать текст на клавиатуре?
– Держи. Презент.
Он легко расстался с трофеем. Зажигалки, губные гармошки, фотоаппараты «лейка» и прочие мелочи достаются легко – в сумках, подсумках и планшетах немцев этого добра хватает, и много за них не выручишь. А Светочка – ничего так, яркая вульгарная красотка. Данный типаж не вызывает желания строить отношения, а вот разок – самое то. Пока нет постоянной девушки, вдруг станет невмоготу? Невинный сувенир служит отличной смазкой перед продолжением банкета. Хотя одноразовые приключения лучше искать не на работе.
– Ого! Крест! – барышня даже закурить не спешила, рассматривая подарок. – Подделка под Третий рейх?
– Сам Третий рейх – подделка под великую империю, – возразил Андрей. – Зажигалка как раз настоящая. Купи в хозмаге чистый бензин «калоша», он не дает вони, и заправляй. Ее надолго хватит. Пока!
Если бы он сейчас чмокнул ее в щеку, да и не только в щеку (в пределах приличий на людной улице), она вряд ли бы возражала. Можно было обождать, когда освободится, и поужинать вместе. Как известно, предложение поужинать гораздо чаще ведет к сексу, чем прямое и пошлое «давай перепихнемся».
Но у него на вечер были другие планы. В том числе использовать бензин «калоша», у него очень низкое октановое число. Дело в том, что в начале войны техника использовалась с низкой компрессией в двигателях, рассчитанных именно на такие типы топлива. Бензин А-76 в авиации РККА считался тогда высокооктановым, а ниже чем 92-й на бензоколонке у поворота на Ратомку не продают. Вроде даже и не производят, а лить современный в раритеты считается вредным. По совету из интернета Андрей размешивал «калошу» с АИ-92, полученную смесь использовал для «кормления» военных мотоциклов, и они вроде бы не жаловались. Причем четырехтактные не требовали добавления масла в топливо, в отличие от мотоцикла «Минск», на котором он впервые почувствовал себя байкером – в деревне у деда, без шлема, ветер в лицо, девочка на заднем сиденье и тебе всего тринадцать лет! Эх, детство-отрочество…
Заперев ворота с особой тщательностью – визит двух джигитов с «Малиновки» не то, чтобы испугал, но заставил насторожиться, Андрей переоделся, взял обычную экипировку и открыл терминал портала. Чтобы использовать «калошу», надо для начала перегнать в настоящее мотоцикл.
Интересно все же, что означают значки внизу экрана? Уметь бы пользоваться – отправился бы в другое время и в иную локацию, узнал, где спрятан клад Наполеона. Жил бы припеваючи на официальную премию от находки и не подставлял себя под фашистские пули. Но словарь-переводчик с инопланетянского на русский отсутствовал, как и мануал, так что идея подправить настройки, возникавшая несколько раз, столь же благополучно испарялась.
Андрей резко уменьшил масштаб карты. Показалась окраина крупного города, похоже – Минска, туда он точно не ходок, если не желает свести счеты с жизнью. Дорога на восток идет к Червеню, небольшому райцентру, слегка склоняясь к югу.
Если еще уменьшить масштаб, то по краям карты возникнет муть. Возможно, так определяются границы действия аппарата переноса – спросить не у кого. В прошлые попытки Андрей предпочитал относительно безлюдные места, то есть сельские дороги, то сейчас решил посмотреть на трафик вдоль шоссе. Ну как шоссе, всего лишь дорога с покрытием, а не грунтовка. Советский Союз, в отличие от Германии, автобанов до войны не знал.
Рискованно? Зато потенциальных целей больше!
Портал открылся на полянке в сотнях метров от дороги, к ней вела лесная дорожка. Лес – это хорошо, если нужно прятаться. По дорожке проще привезти мотоцикл.
Ну, с богом…
Гарантированная дальность полета «мавика» не превышает трех километров, она уменьшается, если несколько раз менять высоту или зависать. Поэтому Андрей всегда выходил в 1941 год не более чем метров за пятьсот от намеченной цели. Да и катить мотоцикл ближе, если техника пострадает при стрельбе.
Осторожно выбрался к шоссе, последние метры прополз через кусты, оберегая «светку». Сбить настройку оптического прицела легче легкого, хоть он и замотал его тканью.
В нос шибанул целый букет запахов, в том числе самые отвратительные на войне: горелой плоти и разлагающихся тел. Темные силуэты у обочины, рассмотренные с дрона, как и ожидалось, были останками советской техники – легкие танки и грузовики. На дорожном полотне просматривались хаотично разбросанные воронки. Так точно положить бомбы в ленту дороги мог только пикирующий бомбардировщик Ю-87. Андрей представил строй этих неуклюжих с виду машин, как они бросаются вниз, пронзительно ревут сирены, призванные сообщать летчику о скорости снижения, а попутно ввергают в трепет советских бойцов, заставляя убегать в лес… Нет, чтобы поднять винтовки и дать залп. Хоть бы одна шальная пуля ударила в уязвимое место самолета.
Винтовки здесь уже собрали и пулеметы – тоже. Скоро немцы-аккуратисты пригонят сюда местных жителей закопать тела, гансы трепетно относятся к порядку на «своей» территории. Пока же убитые разлагались на июльском солнце, собирая полчища мух.
Андрей двинул через кусты, обходя страшную находку. Форму дома придется сразу кинуть в стиралку, ткань моментально пропиталась запахом мертвечины.
Никакой брезгливости к трупам он не испытывал. Ведь это – советские воины, принявшие первый удар! Пусть погибшие, не причинившие ущерба врагу, отступавшие перед ним, растерянные и деморализованные, но – наши люди. Положа руку на сердце, скорее всего и он вел бы себя как другие – спасаясь в надежде, что потом все же удастся отомстить врагу.
Волна смрада накатила с новой силой, и Андрей вдруг понял, что этот поход не будет холостым. Взрывом в кусты отбросило мотоцикл с коляской, вряд ли тот особо пострадал, в отличие от ездоков. Молодой белобрысый парень лежал сбоку навзничь, открытые глаза облепили мухи. Второй, сильно раздутый, остался в коляске, на петлице его гимнастерки виднелись два кубика.
– Прости, товарищ лейтенант.
Андрей обошел коляску и, крепко упираясь, вытащил погибшего на запасное колесо, оттуда оно перевалилось наземь. Проверил бензин – в баке он имелся, и на двигателе не обнаружилось никаких следов осколков, лишь один распорол сумку, притороченную слева. Взлетел «мавик», осмотрев дорогу на несколько сот метров в каждую сторону – чисто.
– Рискнем, – сообщил Андрей мертвому лейтенанту.