Страница 2 из 9
Сорок лет жизни вдруг перестают существовать. Всё – ложь. Всё – прах. Мой муж – чужой, лживый, отвратительный человек. Мои дети… В груди ледяной, тянущий холод. Боже, мои дети знали? Дочь? Она дружит с этой девчонкой. Марем знала и молчала?! Предала? Меня, свою мать? Обидно, стыдно до боли в висках. Я осталась совсем одна. В громадном, пустом, звенящем от боли мире.
Позор… Такой позор, что хочется выть! Но одновременно – дикая, яростная, незнакомая мне сила зарождается в душе. Я не могу стерпеть предательство. И не буду это терпеть. Ни секунды. Ни минуты. Заберу самое необходимое и никогда не вернусь во дворец, ставший золотой клеткой. Не смогу смотреть ему в глаза. Не стану делить его с девочкой, что годится мне в дочери.
Хожу по дому из комнаты в комнату, как в тумане. Руки кидают документы в сумку. Плохо соображаю, где я, кто я, что я?.. Очнулась в машине. С силой сжимаю руль. Не уверена, что смогу разжать пальцы. Смотрю на них, невидящими глазами. Взгляд падает на пассажирское сиденье. Там, пристёгнутая ремнём, как самый важный пассажир, стоит моя старая, верная швейная машинка «Сингер». Я взяла её сегодня утром, чтобы отдать Зарине – она просила научить её шить занавески. Ирония судьбы. Горькая, ядовитая насмешка.
Я смотрю на эту машинку. На единственное из крупных вещей, что взяла из прежнего дома. Украшения, шубы, деньги – ничего из этого. Только её. Потому что она – это я. Настоящая. Та, которая могла часами шить мягкие игрушки, прихватки со смешными мордочками, диванные подушки, от которых дом становился уютным. Та, которую задавили, задвинули, заставили забыть о себе.
Слёз нет. Они просто не могут пробиться сквозь ледяной панцирь боли и ярости. Я дышу. Один раз. Глубоко. Потом ещё. И включаю зажигание. Рычание мотора звучит как мой собственный внутренний рёв.
Я не знаю, куда еду. Не знаю, что ждёт меня завтра. Всё, что было да этого – закончилось. Осталась сорокалетняя, публично опозоренная женщина. И швейная машинка на пассажирском сиденье.
Мы едем с ней в «никуда». В новую жизнь. Как только окончательно разберусь со старой.