Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 202 из 225

Шериф ехал впереди на патрульной машине, а Франклин, надев перчатки, вёз мёртвых пассажиров за ним — за четырнадцать миль, к глухому отрезку грунтовой дороги вдоль каньона в соседнем округе. В Южной Калифорнии много глубоких каньонов с крутыми стенами. На склонах этой пропасти росли лишь трава да кустарник, но внизу буйствовала густая зелень: в сезон сильных дождей там неслись потоки, а грунтовые воды залегали близко к поверхности. Франклин поставил машину поперёк дороги, носом к бездне, и заглушил двигатель. Оставив автомобиль на нейтрали, он с шерифом столкнули его через край и слушали, как он гремит, ломая кустарник, пока где-то далеко внизу не остановился. Эммет воспользовался ручным прожектором из оборудования своей машины, чтобы осмотреть глубину. Казалось, сорвавшийся вниз автомобиль с жуткими пассажирами исчез в плотном зелёном пологе, возможно, на тысячу футов ниже.

К тому времени, когда Франклин и Эммет вернулись в «Брэм», Лоретта уже смыла брезенты — в тёплом ночном воздухе они быстро высохли. Их сложили и вернули в шкафы для хранения в гараже. Пока Лоретта занималась брезентами, мы с Гертрудой работали на втором этаже. В верхнем коридоре встык лежала цепочка из четырёх персидских дорожек. Мы вдвоём скатали испачканный коврик, лежавший перед дверью хозяйской спальни, и перетянули его в свернутом виде кусками грубой бечёвки. Вернуть эту дорожку к жизни могла бы только очень тщательная чистка у специалиста. Однако нам казалось безрассудным пытаться объяснить количество крови, засохшей в ворсе. Шериф Оутс должен был увезти её и выбросить на окружной свалке.

Когда все шестеро собрались в холле, где измождённый Рафаэль спал без задних ног, шериф Оутс сказал:

— Остаётся ещё дверь, вся в пулевых отверстиях.

— Линетт утром снимет её, — сказал Франклин, — и приспособит временно другую дверь из какой-нибудь комнаты, пока мы не найдём плотника и не поставим новую.

— И что она скажет про дырки от пуль?

— Если я о них не упомяну, она тоже не упомянет.

— Вот это да. У вас здесь что, двери так часто прошивают пулями?

Лоретта пожала плечами.

— Просто все в «Брэме» уважают чужую частную жизнь.

Эммет Оутс на секунду задумался.

— Хорошо ещё, что вы в основном законопослушный выводок. Если бы вы пошли по пути Ма Баркер, получилась бы неудержимая преступная династия.

— Мы об этом думали, — сказала Гертруда, — но побоялись, что Рафаэль будет травмирован бесконечным насилием.

Очень уж многие друзья этой семьи любили обниматься. Я никогда не знала, были ли они такими до знакомства с Фэрчайлдами или привычка пришла к ним уже после — словно заразная болезнь. Шериф Оутс должен был обнять каждого из нас перед уходом. Когда он обнял Лоретту последней, она спросила, можем ли мы когда-нибудь чем-нибудь его отблагодарить. Предложи она ему деньги, он арестовал бы её за взятку.

— Если это не будет слишком неловко, — сказал Эммет, — может, вы пригласите нас с Лорой на ужин, когда в следующий раз сюда приедет Граучо Маркс. Ради такого я помогу вам избавиться от любого количества трупов, какие только подвернутся вам в будущие годы, — при условии, что это не вы их убили.

— Оставьте свободной пятницу после Дня благодарения, — сказала Лоретта. — Мистер и миссис Маркс будут у нас.

После того как шериф уехал, мы пошли на кухню, и Рафаэль сонно поплёлся за нами. Лоретта поставила большую кастрюлю кофе, а остальные накрывали стол к завтраку — подставками, салфетками, фарфором, приборами и стаканами для сока. Немного спустя, когда уже собирался заняться рассвет, пришёл шеф Латтуада и был удивлён, застав нас сидящими на высоких табуретах у центрального острова с кофе, щедро сдобренным Baileys Irish Cream.

— Массовая бессонница, — спросил он, — или партия в парчиси затянулась вчера на всю ночь?

— Мы обсуждали новые изобретения, которыми все так возбуждены, — тефлон и Fiberglas, — и потеряли счёт времени, — сказал Гарри.

— Ну, если вы все так изголодались, что не можете ждать, я могу предложить вам тосты с маслом и сок из чернослива.

— Мы подождём, — сказал Франклин, — пока вы явите нам свой кулинарный гений. После еды мы проспим десять часов, а потом оденемся к ужину.

— Если их величества желают ужин в постель, я это устрою и избавлю вас от необходимости приводить себя в порядок.

— Мы бы, может, и пожелали, — сказала Лоретта, — если бы спали в нашей обычной комнате. Но сегодня мы, скорее всего, переберёмся в гостевую, а там ужин в постель будет не так удобен.

— Дверь в их обычную комнату изрешечена пулями, — сказала я, — и её придётся заменить. Вы же знаете, как это бывает.

— Разумеется, — сказал шеф. — Что ж, мне лучше пошевеливаться, не то вы наймёте вместо меня какого-нибудь ещё одного ямайско-британского шеф-повара из Италии.

Это, пожалуй, был самый фантастический завтрак в моей жизни — по большему числу причин, чем у меня есть место перечислить здесь. Достаточно сказать, что лучшим в нём была моя удивительная семья, а уже потом — еда.