Страница 11 из 225
— Нельзя похитить то, чего мать не хотела, что мать сама бы выбросила. Если вы забираете собаку из приюта до того, как её усыпят, это ведь не преступление.
— Значит, всё-таки полиция, — сказал Франклин. — Вы так уверены в себе?
— Я не говорил «полиция». Я просто выкладываю карты на стол, чтобы вы видели: это не обязательно проигрышная рука. В ней есть потенциал.
— Назовите цену.
Скривившись, Капитан сказал:
— Я вам не какой-нибудь простофиля, которого можно развести на пятёрку за изумрудный браслет из бутылочного стекла. Переговоры начинает тот, кому нужно то, что есть у другого.
С минуту Франклин изучал Капитана, будто пытался измерить глубину его алчности, а затем сказал:
— Вы уходите отсюда сегодня же, один, до полуночного представления, и мы вас больше никогда не видим. Именно это я получаю за свои деньги?
— Именно это, — ответил Капитан, — если только вы не хотите, чтобы я для сладости сделки ещё и изумрудный браслет приложил. Только не вздумайте оскорбить меня жалкой подачкой. Кто бы вы ни были и как бы вы ни получили свои деньги, вы хотите держать таблоиды и всю прочую прессу подальше от этой истории не меньше, чем ради девчонки — ради самих себя. А я лично таблоиды люблю. Это мои новости, мои люди. Что до меня, тащите их сюда хоть завтра.
— Тридцать тысяч долларов. — Франклин посмотрел на жену.
Она кивнула без малейшего колебания, будто он сказал: «десять долларов».
Я почти не поверила своим ушам. В те годы чашка кофе стоила всего пять центов. Когда мы были в турне и жили в мотеле, Капитан приносил мне еду. Ещё на прошлой неделе — из ближайшего автомата. Два пятака открывали маленькую стеклянную дверцу, и можно было достать хорошую порцию макарон с сыром. За три пятака — сэндвич с яичным салатом. Ещё три — за кусок ягодного пирога, два — за банановый кремовый.
Капитан покачал головой.
— Мне тридцать восемь. Я бы хотел уйти на покой в пятьдесят. Ангажементы в спикизи уже и так приносят солидные деньги. А кто знает, до каких высот всё взлетит, если мы с девчонкой сможем наладить постоянную сцепку с Бадди Бимером?
— Вы слишком давите, — сказал Франклин. — Разыгрываете карты как зеленый новичок, который только вчера узнал, что такое покер.
— Вот в чём дело, Папаша Уорбакс. Я могу увести маленькую уродку отсюда, быстро пересечь границу штата и дальше снабжать народ столь нужным ему развлечением в эти тяжёлые времена. Вы нас никогда не найдёте. Страна чертовски велика.
— Тридцать пять тысяч, — сказал Франклин. — И это мой предел.
Какие деньги. За такую сумму я могла бы иметь маленький дом, еду и, может быть, восемь или десять лет свободы от сцены.
Всё так же стоя передо мной на одном колене и держа меня за руку, Лоретта ничем не показала, что перспектива расстаться с тридцатью пятью тысячами долларов её тревожит. Более того — она улыбнулась мне.
Я боялась улыбнуться ей в ответ. Не знаю точно почему. Наверное, потому, что улыбка будто могла спугнуть удачу, и тогда Капитан вытащит нож, о котором я знала, и дальше всё погрузится во тьму.
— Вот о чём вам стоит подумать, — предложил Капитан. — Допустим, я увожу её отсюда и быстро переправляю через границу штата. Допустим, вы достаточно безумны, чтобы искать нас, уж такие вы у нас праведники. Наверняка у вас хватит денег нанять сыщиков. Ну и допустим, один из них нас выследит и добудет какой-нибудь судебный приказ. И что мне тогда делать? Пенсии у меня нет. Кормушку у меня отберут. Может, мне и тюрьма светит. Если вы загоните меня в такой угол, с чего бы мне просто назло вам не перерезать ей горло?
— Сорок тысяч, — сказала Лоретта. — Если вы не возьмёте эту сумму, я сама перережу вам горло. В какой-нибудь вечер вы отправитесь в мир снов и уже не проснётесь. А потом вас найдут с вырезанным кадыком, заткнутым вам в рот, — свинья вы этакая, как раз готовая к жаровне для луау.
Ну и как же это прозвучало. Сказано было так, будто перед нами стоял хладнокровный гангстер. Гораздо позже я узнала, что она передразнивала бывшего водевильного певца и танцора Джеймса Кэгни, которому как раз предстояло громко выстрелить в фильме «Враг общества». Я её не испугалась, потому что горло она грозилась перерезать не мне, а вот Капитан смотрел на неё так, как мог бы смотреть на рычащего добермана. После паузы он, похоже, решил, что не хочет, чтобы его сон прервал клинок стилета.
— Вы достаточно сумасшедшие, чтобы заплатить. Но я, чёрт побери, чек не возьму.
— Я съезжу обратно в Лос-Анджелес и привезу наличные, — сказал Франклин.
— В выходные банки не работают, — сказал Капитан.
— С чёрного вторника мы банкам не доверяем. Рано или поздно начнётся паника вкладчиков.
— Я останусь здесь с Алидой, — сказала Лоретта и села рядом со мной на банкетку у туалетного столика.
Посмотрев на наручные часы, Франклин сказал:
— Сейчас четверть девятого. Я вдавлю педаль в пол, но могу не успеть вернуться к полуночному поднятию занавеса.
— Фокусник идёт первым, — напомнила ему Лоретта. — Это даёт тебе ещё минут пятнадцать, не меньше. Если администрация начнёт искать, мы с мистером Фарнамом убедим их, что ей слишком дурно, чтобы выходить на сцену.
— А можно было бы дать ещё одно последнее представление, — предложил Капитан.
Лоретта открыла сумочку, достала маленький пистолет, отложила сумочку в сторону и положила пистолет себе на колени. На капитаново предложение она никак не ответила.
Глава шестая
Нос у Капитана распух и приобрёл лиловатый оттенок. Он сидел в кресле, положив руки на бёдра и закрыв глаза, как огромная жаба, размышляющая о возвращении в болото, где жизнь обошлась с ней лучше, чем здесь.
Долгие, бурные аплодисменты, просачивавшиеся сквозь стены, звучали как раскаты грома, докатывающиеся в город с далёкого моря. После обоих вчерашних представлений Бадди Бимер удостоился овации стоя. И теперь — в третий раз.
Когда аплодисменты стихли, оркестр заиграл бодрую вещь с нарастающим темпом, чтобы подтолкнуть посетителей покинуть зал, пока официанты и их помощники будут убирать со столов и заново накрывать их к девятичасовой рассадке.
Хлопали двери, потом в коридоре стало тихо, и Капитан открыл глаза. По какой-то причине, которая никак не могла быть невинной, он попытался заговорить с Лореттой. Она не отвечала.