Страница 58 из 59
Не могу не рассказать здесь о геологе Сергее Ефимовиче Захаренко. Он поселился на берегу Колымы в поставленной на сруб большой брезентовой палатке, по возможности утеплив ее,— поставил внутри вторую палатку из плотного черного материала, предназначенную для походной фотолаборатории. Украшением ее стенок служили вырезанные им из белой бумаги почти в натуральную величину человеческие черепа со скрещенными берцовыми костями. Мы зашли как-то с Б. И. Вронским к нему, и я с недоумением спросил, почему так мрачно он украсил свое жилище. На это Захаренко ответил, как мне показалось, странно: люди не должны забывать о превратностях судьбы, поэтому он и приклеил к стенкам символ смерти. Кстати сказать, впоследствии он погиб трагически в тайге, запоздав с возвращением партии на базу. Для нас его философия и образ жизни казались несколько странными, не присущими геологу. Физически он был здоров, вынослив и поддерживал это состояние всячески. Даже в сильные морозы он ходил без шапки и часто в распахнутой куртке, конечно, на короткие расстояния. Кроме того, на льду Колымы над выдолбленной прорубью он поставил небольшую палаточку и ежедневно приходил в нее, чтобы окунуться в ледяную воду. Появились было немногие последователи такого купания, но ненадолго…
Не только в силу разобщенности коллектива, но и суровых условий быта, не мог я познакомиться с планом геологических исследований на ближайшее время. Много сил и времени, тем более у нас, прибывших, отнимал быт, особенно заготовка дров. Ими с Казанли мы вынуждены были заниматься сами. В нашем доме спать было холодно, несмотря на спальные мешки, укрытые сверху заячьим одеялом и одеждой.
Захватив пилу и топор, мы с Митей ежедневно вечерами уходили в ближайший лес, спиливали дерево, обрубали сучья и распиливали на чурбаки, которые можно было бы поднять на плечи и перенести к дому. Потом мы их распиливали на мелкие части, кололи и вносили в дом. С каждым днем приходилось ходить за дровами все дальше. Несколько ослабевшие от недоедания, мы пилили все медленнее, а при учащенном дыхании, невольно заглатывая холодный воздух, подморозили бронхи. При возвращении в дом теплый воздух вызывал длительный и мучительный кашель. Заболел и Карл Моисеевич Шур. Это заставило нас настойчиво потребовать, чтобы нам выделили хотя бы одну из пустующих комнат в технической конторе. Шура переселили в жилой дом, к кому-то подселили Казанли, а нам с женой выделили комнату, предназначавшуюся для какой-то лаборатории.
Критическое положение с продовольствием, задержка транспорта могли в ближайшие дни привести к настоящей голодовке. Партийная организация пригласила руководителей всех подразделений на собрание, на котором было принято решение — создать по примеру прошлых лет «чрезвычайную» комиссию под председательством секретаря парторганизации М. С. Краснова. Некоторых руководителей обязали в двухдневный срок взять на учет все остатки продовольствия на складах, установить общие нормы выдачи. Кроме того, заведующему приисковым управлением М. Ф. Улыбину поручили с одним из сотрудников поехать в Сеймчан для закупки у якутов рыбы и мяса.
Меня «мобилизовали», пообещав дать в помощь трех комсомольцев, провести учет продовольствия на складе ГГРУ. Но нам с Гришей Киселевым (в то время коллектором) пришлось вдвоем обследовать склад и переписать продукты — других комсомольцев не оказалось.
В большом складе на полках оставалось лишь 15 банок сгущенного молока и около десятка пачек печенья. Остатки крупы день-два тому назад были переданы в столовую. Как сообщил пожилой кладовщик, все остальные продукты — мука (ее было меньше мешка), сахар, масло и мясные консервы уже давно кончились. Составив список обнаруженных скудных остатков и скрепив его тремя подписями (включая кладовщика), мы передали его председателю и внесли предложение: отдать все это в больницу детям. Председатель сразу согласился и просил проследить получение продуктов посыльным из больницы, взяв с него расписку. На этом официальное поручение нами было выполнено, но мы с Гришей не успокоились и стали придумывать способы, как еще добыть продукты. Вспомнив рыбаков у Юфимова, я предложил организовать подледный лов рыбы на Колыме. Выслушав нас, председатель согласился организовать группу рыбаков. Нашлись три рыбака, которые и приступили к подледному лову. Вначале удалось поймать двух крупных налимов — их сразу же передали в столовую, но чем дальше, тем меньше и реже был улов. К тому же нашлись индивидуальные «предприниматели», которые организовали частную ловлю несколько выше по Колыме. Через несколько дней комиссия пришла к выводу, что нужно послать, по примеру прошлых лет, навстречу транспорту гонцов. Но так как не было транспорта, то решили бросить клич — найти добровольцев на пеший поход. Собралась группа в пять-шесть человек, в числе которых были Вронский, Васьковский, Снятков, кажется, Арсеньев, и еще кто-то. Одевшись по возможности теплее, получив недельную норму продуктов, солнечным морозным утром они направились вверх по долине Среднекана.
Вернулась группа Улыбина из Сеймчана, но без мяса и рыбы: у якутов самих не хватало продуктов и выделить им было нечего. Вместо этого посланцы привели двух истощенных лошадей, принадлежащих приисковому управлению. Часть мяса забитых лошадей распределили между сотрудниками, а большую часть передали в столовые.
Мы с женой тоже получили свою небольшую порцию и некоторое время ели только жесткое отварное конское мясо, запивая обезжиренным бульоном. Изредка перепадал кусок налима. Из-за недоедания появились истощенные, больные цингой, ими переполнилась больница. У меня тоже началась цинга.
Наконец возвратились гонцы, отправленные навстречу транспорту, вместе с гружеными оленьими нартами, а несколько позднее прибыл первый конный обоз. Нормы выдачи продуктов увеличились, но все еще продолжали существовать. Разразившиеся в конце января и в феврале обильные снегопады затрудняли регулярный перевоз грузов.
В марте у меня обострилась цинга, и Карл Моисеевич «санкционировал» наш отъезд в бухту Нагаева. И где-то во второй половине марта 1932 года с уходящим порожним конным транспортом мы покинули Среднекан. Вместе с нами выезжала с прииска семья с маленьким ребенком…