Страница 16 из 154
[В широком значении это энтузиасты-первопроходцы, которые идут на оправданный риск ради своего «золотого руна». – Прим. ред.]
. Юные герои рассказа Аполлония Родосского также отправляются в путь по опасным водам. Они оставляют семью, безопасность, привычную жизнь, потому что полны решимости найти легендарное золотое руно. Без своего путешествия они никогда бы «не стали взрослыми, но сразу постарели бы, с гибкими мышцами, уже онемевшими от повторения одних и тех же шагов, одних и тех же жестов. <…> Их порыв заставил их “мерцать как звезды, такие яркие, что разрезают облака”»
[13]
[Андреа Марколонго, «Героическая мера. Миф об аргонавтах и мужестве, побуждающем мужчин любить».]
.
Данте выразил похожую мысль в XV песне
«Ада»
. Тогда он и Вергилий только что вошли в один из самых мрачных кругов. Данте охвачен унынием и начинает спрашивать себя: «Что я делаю? Куда иду?» Такой вопрос каждый из нас задавал себе хотя бы раз в жизни. Действительно, как часто мы сомневаемся в своем выборе? Боимся, что не справимся?
Затем к Данте внезапно подходит душа Брунетто Латини, его старого учителя. Она хватает его за край одежды и говорит: «Следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани!»
[14]
[Данте Алигьери, «Божественная комедия».]
Брунетто Латини был нотариусом и магистром риторики. Эта встреча – дань уважения своему наставнику. Он научил Данте, «как человек становится вечным»
[15]
[Там же.]
благодаря знанию. Но что означает «Следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани»?
Древние греки и римляне верили, что судьба человека написана на небесах. То есть некая звезда представляет собой чью-то жизнь. Она олицетворяет «Я» – самую подлинную, глубокую и жизненную часть человека. Величие, по мнению древних греков, заключается не в том, чтобы стать тем или иным, а в том, чтобы быть самим собой. Каждый раз обретать и выбирать себя. Вот что значит следовать своей звезде. Жить, потакая чужим ожиданиям, – значит оставаться в ловушке «темного леса».
Одиночество – отсутствие не кого-либо рядом, а истинного себя. Красота же начинается в тот момент, когда мы его находим. Вот что Брунетто Латини говорит Данте: «Ты не можешь потерпеть неудачу в своей литературной и политической миссии, если следуешь за своей звездой».
Тот, кто следует своей звезде, упорно ищет свой путь. Даже если потребуется пересечь ад. Только так можно приблизиться к цели и найти дом.
Гомер предвосхищает то, что говорит нам Данте, на тысячу лет: нельзя достичь «славной пристани» без настойчивости, которая побеждает бури. И без постоянства, которое торжествует над крутыми скалами, преграждающими наш путь.
Поэтому Одиссей отправляется в плавание. Но Посейдон, бог, который окутывает и сотрясает землю, «великие тучи поднявши, трезубцем / Воды взбуровил и бурю воздвиг, отовсюду прикликав / Ветры противные; облако темное вдруг обложило / Море и землю, и тяжкая с грозного неба сошла ночь. / Разом и Евр, и полуденный Нот, и Зефир, и могучий, / Светлым рожденный Эфиром, Борей взволновали пучину»
[16]
[Гомер, «Одиссея».]
.
Все вместе ужасные ветры обрушиваются на судно Одиссея. Так же, как в жизни, несчастья никогда не наступают поодиночке, а поражают нас одно за другим.
Тут сила и мужество покидают путешественника: «Горе несчастному мне! О, чем же все кончится это? / Страшно боюсь я, что всю сообщила мне правду богиня, / Мне предсказавши, что множество бед претерплю я на море»
[17]
[Там же.]
. И, мысленно возвращаясь к Трое он думает про себя: «лучше бы мне умереть»
[18]
[Там же.]
.
Вот момент необычайной человечности. Герой греческой мифологии испытывает страх. Гомер показывает нам его, полного уныния, боли, отчаяния.
Одиссей – противоположность резилентного человека. Я ненавижу это модное слово в психологии. Термин взят из мира физики: резилентный материал не меняет структуру от постоянных ударов. Пластик, винил, резина – они как будто инертны. Неважно, как сильно вы их бьете, они всегда остаются прежними.
Одиссей же принимает удар в полной мере. Он не инертен, а устойчив: сопротивляется, реагирует, переживает моменты отчаяния и возрождения. Принимает каждый удар, который судьба – греки называли это «фатум» – обрушивает на него. И каждый удар оставляет на нем шрам. Одиссей ужасно страдает – вот что делает его человечным. Вот что делает его мужчиной.
«Так говорил он. Внезапно волна исполинская сверху / Со страшным обрушилась шумом на плот и его закрутила. <…> Пополам разломилась на самой средине / Мачта от страшного вихря различных сшибавшихся ветров. / В море далеко снесло и помост, и разорванный парус. / Сам Одиссей под водой очутился»
[19]
[Гомер, «Одиссея».]
.
Одиссей тонет. На него обрушилась ужасная волна, раздавила и уносит. Когда настигает столь сильная боль, мы не способны сразу вернуться на поверхность. Но даже после того, как море стихнет, еще долгое время потерпевшие кораблекрушение остаются в его власти.
Герой потерял все, что у него было. Разбит плот, исчезли припасы для путешествия. Одиссей завис между бескрайностью моря и неба. Он почти ничего не видит, не различает ни горизонта, ни суши; потерян, сбит с толку, одинок. Не знает, за что ухватиться, куда плыть. Вокруг бушует шторм. И, возможно, было бы лучше позволить волнам поглотить себя, прекратить всякое сопротивление, перестать бороться. Дать силе моря поглотить себя.
Вот о чем думает душа, когда после тяжелых испытаний готова сдаться.