Предвестник

Под более строгим запретом, чем орден Равенелл? Мне не хватает смелости спросить об этом.

Он снимает очки и протирает их о мантию.

— Кто об этом упомянул?

— Не помню, — лгу я. — Наверное, просто сплетни в деревне. Люди мешают факты с выдумками.

— И вы им поверили, — усмехается он, слегка покачав головой. — В этом и есть вся история: сплетни и ложь вперемешку с фактами. А мы просто застряли, пытаясь разобраться, что есть что.

Если это вообще кому-то нужно. И зачем, когда сплетни — это валюта в Антаресе, ведь лгать проще, чем смотреть правде в глаза.

— Мне кажется, всем плевать на факты.

— Мы все еще говорим об истории? — ровным тоном спрашивает он.

— Наверное, нет, — признаюсь я. — Просто я хотела бы знать, каково мое место во всем этом.

— Думаете, книга расскажет вам, кто вы такая? — спрашивает он.

— Я просто не знаю, где еще искать.

— Вы ищете не в том…

Эдриан осекается, когда двери библиотеки распахиваются и внутрь уверенным шагом входит Инквизитор. Его сапоги тяжело ступают по мрамору, китель застегнут наглухо, как броня, волосы зачесаны назад, но влажные, словно он только что попал под ливень. Его челюсть покрывает щетина, будто после поздней ночи он не стал утруждать себя бритьем. Мое сердце бьется о ребра, когда я вспоминаю, почему он лег спать поздно. Аж бесит, как охеренно он выглядит, даже будучи слегка растрепанным.

Инквизитор как вкопанный замирает при виде меня с Эдрианом. На секунду я замечаю что-то на его лице: удивление, или неодобрение, или, может, это просто его особый талант всегда оставаться невозмутимым. После прошлой ночи это немного задевает.

Хотя, возможно, это просто моя уязвленная гордость.

— Для информации: твоя гостья не испортила сегодня ни одного экземпляра из коллекции, — подает голос Эдриан, бросая на меня многозначительный взгляд. — Это большее, что я могу сказать о том, кто рылся в секции Флорентии.

— Я не гостья, — бормочу я, но меня никто не слушает.

— Мне нужно просить разрешения, чтобы войти в собственную библиотеку? — Инквизитор приподнимает одну бровь.

— Придется, если ты зальешь кровью еще хотя бы одну книгу.

Похоже, это случилось той самой ночь, когда я подслушала их с Талиесином на кухне.

— Я исправлюсь.

Обещание звучит так натянуто, что мне требуется мгновение, чтобы понять: Инквизитор говорит искренне.

— В следующий раз используй повязку, — бормочу я.

Взгляд Инквизитора сужается, впиваясь в меня, и я жалею, что не могу заползти под стол. Но, прежде чем я успеваю выкрутиться из этого ситуации с помощью лжи, он произносит:

— Через десять минут я уезжаю.

Снова сбегает? Какой сюрприз.

— И куда ты направляешься на этот раз?

— Беллаторум, — ровно отвечает он. — Можешь поехать со мной.

Я моргаю. Он приглашает меня?

— Это экскурсия, или меня призывают в армию?

Или ты просто в настроении помучить нас обоих?

— Считай это образовательной поездкой. — Он тщательно подбирает слова.

Я фыркаю.

— То есть ты хочешь всучить мне в руки меч?

— Только если ты хочешь потренироваться, — пожимает плечами Инквизитор. — Ты сама говорила, что хочешь вернуться.

Что-то в груди сжимается. Он запомнил.

— Хорошо, — говорю я. — Мне нужно взять с собой письменные принадлежности для Бреккана. Бумагу и перья. Он пытается выучить алфавит.

Инквизитор кивает.

— Принадлежности в моем кабинете, первая дверь направо. Посмотри в верхнем ящике моего стола. Сейчас там не заперто, — говорит он.

И до меня доходит: он знает, что я снова пыталась пробраться в западное крыло. Щеки заливает румянец. Ебучие Звезды, он, наверное, думает, что я поперлась туда, чтобы вешаться ему на шею.

— Десять минут, — повторяет он, — Или я уезжаю без тебя.

Пять минут нужно только, чтобы добраться до той части дома. Я пулей вылетаю из библиотеки и несусь в крыло его семьи.

Несмотря на спешку, я не могу удержаться, чтобы не поискать ту книгу, которую видела прошлой ночью. Но ее нет нигде в гостиной, поэтому я иду дальше по коридору.

Его кабинет преподносит сюрприз. Я ожидала, что он будет холодным и суровым, совершенно деловым, как мужчина, который им пользуется, забитым оружием и секретными досье. И все это здесь присутствует: мечи на стойке над каминной полкой, тройка потрепанных гроссбухов на подоконнике, даже кинжал, воткнутый острием прямо в стол. Но тут также есть и признаки жизни. Недоеденное яблоко на тарелке, кружка с кофейным кольцом на дне, шахматная доска, застывшая на середине партии.

Включив настольную лампу, я заглядываю в верхний ящик и нахожу стопку папок с каким-то путевым журналом поверх них. Даты. Места. Короткие записи, сделанные тем же убористым почерком, что и заметки, которые я видела прошлой ночью. Но никаких письменных принадлежностей там нет. Я тянусь к стопке, когда в дверях появляется Инквизитор.

— Не тот ящик.

Испугавшись, я захлопываю его и открываю другой, обнаруживая там несколько тетрадей, стопку листов бумаги, перья и чернила.

— Извини. — Я сгребаю все, что могу унести. — Не хотела, чтобы ты уехал без меня.

Его губы кривятся. Не совсем улыбка, но и не угроза тоже.

— Готова?

Мы уже на полпути вниз по лестнице, когда до меня доходит, что именно я увидела в этой недоулыбке. Инквизитор был доволен. И это раздражает меня сильнее, чем следовало бы. Видимо, только мне одной неловко из-за прошлой ночи.

— Почему ты не рассказал мне об Эдриане? — спрашиваю я, когда мы доходим до лестничной площадки.

Он медлит.

— Мой дядя предпочитает не вылезать из библиотеки, когда приезжает погостить.

От его лжи у меня все обрывается внутри. Эдриан сказал мне, что он друг семьи. Но я ничего не говорю. Очевидно, он не скажет мне правду.

— Приезжает только ради книг?

— Он помогает мне с кое-какими… исследованиями. — Он направляет нас к главному залу. — Мы воспользуемся потерной.

Ублюдок отлично знает, как меня отвлечь.

— Я пойду пешком. — Он бросает на меня недоверчивый взгляд, но я пожимаю плечами. — Дорогу я знаю. Через сад с привидениями, по мосту-смертельной ловушке и прямиком в самое сердце твоих детских травм.

Он фыркает, что, вероятно, ближе всего к смеху, которого я добьюсь сегодня от него.

— Если мы пойдем пешком, мы вымокнем до нитки, и бумага будет испорчена.