Предвестник

ГЛАВА 14

Талиесин шагает с такой скоростью, что становится понятно: он точно знает, куда направляется. Так как мы идем к парадной двери, я бы предпочла, чтобы он поделился этой информацией.

— Я думала, ты собирался провести мне экскурсию. — Я начинаю сбавлять шаг, но он идет дальше, таща меня за собой. — Или ты просто будешь флиртовать со мной, пока не вернется Инквизитор?

— Не знаю. А это работает? — спрашивает он. — Давай. Мы идем на вылазку.

— Куда? — я остаюсь неподвижной, когда он тянется к дверной ручке.

— Я обещал грандиозную экскурсию. — Его улыбка становится шире, когда он открывает дверь. — У тебя была пара часов, чтобы все тут разнюхать. Я подумал, что теперь покажу тебе остальную часть твоего нового дома.

В голове звенят тревожные колокола. То, как он произносит слово «дом», больше похоже на «тюрьма», но возмутило меня не это.

— Разнюхать?

Возможно, мне следовало быть осторожнее, когда я пыталась пробраться в западное крыло. Меня видел Инквизитор? Поэтому он спихнул меня на рыцаря? Я расправляю плечи и надеюсь, что мой голос не дрожит.

— Я едва…

— Расслабься, — обрывает он меня. — На твоем месте так поступил бы любой уважающий себя человек. Ты что-то нашла?

Я скрещиваю руки на груди и сверлю его злым взглядом.

— Пусть это будет «нет». — Он кивает в сторону двери, которую все еще держит открытой. — Я подумал, ты захочешь взглянуть на Беллаторум и прилегающую территорию.

— Чтобы и там все разнюхать? — огрызаюсь я.

— Именно. — Талиесин подмигивает мне. — Это облегчит твою неизбежную попытку побега.

У меня отвисает челюсть.

— Да зачем мне пытаться сбежать?

— Ну, давай посмотрим. Любопытство. Безрассудство. Скука. — Он загибает пальцы на каждую причину. — О чувстве собственного достоинства я уже упоминал. Ну и, конечно, всегда есть еще простое, благонамеренное, но в конечном итоге, обреченное, чувство самосохранения.

Талиесин думает, что раскусил меня на основании того, что ему наплел Инквизитор. Ладно. Может, нам и впрямь стоит узнать друг друга получше.

Не смотря на него, я прохожу в дверь.

— И куда бы я пошла?

— В этом-то и вопрос, не так ли?

Он выходит за мной на улицу. На этот раз он не предлагает мне руку:

— Тут недалеко. — Он принюхивается. — Но, кажется, собирается дождь. Мы могли бы воспользоваться потерной у ворот.

Несмотря на тучи, светит солнце.

— Никаких потерн, — быстро говорю я. От одной только мысли о них мой желудок делает кульбит. Я лучше попаду под ливень.

Талиесин кивает.

— Заодно изучишь местность, пока будешь разбираться что к чему.

Возможно, он не хочет меня убивать. Возможно, он хочет, чтобы я сбежала.

Или этого хочет Инквизитор.

Как бы то ни было, в одном они правы: мне нужно придумать, что делать дальше. Я не могу вечно прятаться в доме Инквизитора.

Я почесываю метку на груди и перевожу разговор на более безопасную тему. Пока что.

— Часто здесь идут дожди?

— Здесь собирается большая часть штормов с моря. Видимо, дождевые тучи не могут одолеть горы, поэтому все выливается на нас. Летом и осенью бывает солнце, но как только наступает зима…

— Похоже, что в Веннаро постоянно сплошная грязь.

По опыту знаю, что, хотя дождь это благословение, но, когда его слишком много, он превращается в проклятие.

— И туман. Иногда туман сгущается настолько, что можно заблудиться, даже просто выйдя в сад. — Он бросает на меня взгляд, в его глазах пляшут искорки. — Но полагаю, ты найдешь дорогу.

Он совершенно точно хочет, чтобы я сбежала.

— Осторожно, — советует Талиесин, когда мы направляемся к воротам поместья. Сквозь трещины на дорожке пробивается дикая трава, под ногами хрустят опавшие листья, усеявшие разбитый камень. — Некоторые камни пора заменить.

Довольно много, вообще-то. Почти половина камней потрескались так, что ремонту не подлежат, а несколько шатаются так сильно, что я чуть не спотыкаюсь. Но когда я пытаюсь их обойти, мои сапоги вязнут в полных грязи зазорах между камнями.

Территория между домом и воротами находится в таком же состоянии, как и сад. Вдоль подъездной аллеи стоят на страже высокие вечнозеленые деревья, некоторые из которых разрослись так сильно, что их ветви поникли под тяжестью собственных амбиций. На других заметны следы болезни: ломкие бурые иголки цепляются за корявые ветки или осыпаются к подножию стволов. Между деревьями разрослись кусты ежевики и подступают к дорожке так близко, что рвут мои рукава, когда мы проходим мимо.

Поместье моей семьи в Дамалисе находится почти в таком же состоянии, может быть чуть хуже. Хотя в самом доме Ленора справляется с поддержанием порядка лучше, чем мы.

— Здесь действительно некому ухаживать за территорией?

— Хочешь стать добровольцем? — Талиесин убирает с нашей дороги низко висящую ветку.

— Я и еще какая-нибудь армия воинов? — я качаю головой. Для одного человека здесь слишком много работы. — Или могу одолжить вашу?

— Инквизитора никогда особо не волновали сады. — Он пожимает плечами, перешагивая через огромную лужу. — Его отца — да. Но теперь, когда его нет, это не в приоритете.

Мне хочется расспросить его о семье Инквизитора поподробнее, но я останавливаю себя. Люди умирают. Это прискорбный жизненный факт, который я знаю слишком хорошо. Но, в отличие от моей семьи, у ордена Мариуса должны быть деньги и средства.

За садами, высоко на скалистом возвышении, разрезая туман, стоит узкая башня, ее куполообразная вершина ловит свет, словно бдительное око.

— Эта башня, — говорю я, кивая в ее сторону. — Это Беллаторум?

Талиесин фыркает.

— Это местная астролатория. До нее пара миль пешком вверх от Беллаторума.

— Кажется, туда трудновато добраться. — Столь отдаленное местоположение больше подошло бы военной крепости. — И как люди ее посещают?

— Здесь никто особо не заморачивается ритуалами или высматриванием знамений. — В его голосе звучит нотка осуждения. — Инквизитор считает, что любая реальная угроза придет с моря, а не от Звезд.

Большинство людей строят свою жизнь вокруг Звезд. Инквизитор же пытается их игнорировать. Клянусь, метка на моей груди дергается, словно ей не терпится доказать его неправоту.