Предвестник

— Затерянный Континент, — выпаливает он без колебаний. — Мы сможем продать лошадей, когда доберемся до ближайшего порта. Этого должно хватить, чтобы купить билеты на корабль…

— Я хочу, Кирен. Правда хочу. — Я качаю головой, торопливо продолжая, когда он открывает рот, чтобы возразить. — Но мне жаль, я не могу поехать на Затерянный Континент. — Не тогда, когда на меня охотятся.

— Согласен, — перебивает меня хриплый голос Инквизитора. Он раздвигает шторки, прищурив глаза и глядя на меня. — Покровитель ордена Велезонта именно этого и будет ждать.

А они контролируют порты. Мы бы даже не попали на корабль.

Я снова перевожу взгляд на Кирена и беру его за другую руку, сжимая обе так, как будто теперь им предстоит выдержать еще большую тяжесть.

— Ты единственная защита нашей семьи, — шепчу я.

Он усмехается.

— Какая из меня защита. Я даже не обучен. — В его глазах появляется мольба. — Арден, я…

— Ты сильный и умеешь обращаться с мечом. Это уже больше, что может Исидора. Больше, чем может Андри. — Каждый осколок моего разбитого сердца заостряется, превращаясь в решимость. — Ты должен защитить их. Они больше не в безопасности.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Бродерик справится.

— А кто присмотрит за ним?

Почему это должно быть так тяжело?

— Мне нужно, чтобы ты приглядывал за ним, пока…

У меня не хватает духу закончить фразу.

— Она права. — Тени скрывают лицо Инквизитора. — Когда они поймут, что она покинула Уинтур, они придут в Дамалис.

Мне хочется блевать.

— Кто придет? — спрашивает Кирен. — До ордена Икароса никому никогда не было дела. Они просто считают Арден каким-то дурацким знамением.

Он так многого не знает.

— И они придут искать ее в Дамалисе. Я уже отдал приказ разместить в провинции войска. Им понадобится несколько дней, чтобы прибыть на место. — Инквизитор кивает Кирену. — Будет лучше, если кто-то будет сопровождать вашу семью.

Я крепко сжимаю руки Кирена.

— Останься с ними, — умоляю я. — Останься с ней.

Его губы сжимаются в жесткую линию: я ударила по самому больному месту. Наконец он склоняет голову.

— Если это то, чего ты хочешь.

Но я этого не хочу. Я хочу, чтобы он поехал со мной. Я хочу поехать с ним. Я душу в себе это желание вместе с остатками слез.

— Да, хочу. — Я киваю. — Обещаю, я дам тебе знать, когда устроюсь.

Губы Инквизитора кривятся, давая понять, что в ближайшем будущем это обещание станет предметом обсуждения.

— Я дам вам минуту, — произносит Инквизитор и полностью отступает в тень.

— Так будет лучше, — бормочу я, заставляя себя в это поверить. — Останься с ними. Оберегай их.

Кирен не произносит ни слова.

— И скажи Исидоре о своих чувствах. — На этот раз мой голос срывается.

Он тяжело вздыхает.

— И тогда Бродерик меня прикончит.

— Сожаления прикончат тебя быстрее. — Я выдавливаю из себя улыбку. — К тому же, ее брачные перспективы только что значительно сократились.

Никто из нас не смеется.

— Я сделаю это, — говорит он, а затем понижает голос: — Но как только прибудут войска и я смогу подкопить денег, я приду за тобой.

И в этом случае он никогда не будет в безопасности.

— Кирен, твое место в Дамалисе, с твоей семьей.

— Ты моя семья, — поправляет он меня.

— Но остальные…

— Я для них никто. Пустое место. — Он откидывается на сиденье, опустив голову под тяжестью собственного признания. — Ты единственная, кто когда-либо по-настоящему считал меня членом семьи.

Я не знаю, что ответить. Не знаю, как убедить его в обратном. Особенно когда очевидно, что он искренне в это верит.

— Это неправда, — слабо возражаю я.

— Мы оба знаем, что это так. — Его ответная мягкая улыбка полна смирения. Но он расправляет плечи и тянется к дверце. — Дай о себе знать.

Он выпрыгивает из кареты, и меня заполняет пустота. Он исчезает раньше, чем я успеваю осознать, что мы так и не попрощались.

Мои руки дрожат, когда я скрещиваю их на коленях, борясь с желанием обхватить себя за талию. Теперь я знаю, что больше никогда не вернусь домой. Не по-настоящему. Что бы ни случилось. Потому что дом уже не будет прежним. Я буду видеть обиду Бродерика. Вспоминать признание Кирена. И они оба будут смотреть на меня как на ту, что их бросила.

Я не могу заставить себя сдвинуться с места. Даже когда карета вздрагивает и запрягают лошадей. Даже когда Инквизитор тихо переговаривается с кем-то снаружи.

Я все еще сижу в оцепенелом молчании, когда он снова появляется у дверцы кареты.

— Пора ехать.

Я смотрю в другое окно.

Инквизитор стонет.

— Давай же. У нас мало времени.

— Я нас не задерживаю, — огрызаюсь я, все так же отказываясь на него смотреть.

— Но мы поедем не в карете. — Он держит дверцу открытой.

Это привлекает мое внимание.

— Что?

— Мало. Времени, — чеканит он, будто это как-то все объясняет.

Я заставляю себя подняться на ноги. Не то чтобы у меня был большой выбор.

— Какой у тебя план? Или ты и сам не в курсе?

— Твоя уверенность воодушевляет. — Он не утруждает себя тем, чтобы снова подать мне руку, пока я спускаюсь по ступенькам. — Я бы рассказал тебе, но ты была занята.

Он реально раздражен. Как будто дать мне несколько мгоновений, чтобы попрощаться со своей прошлой жизнью — это какая-то колоссальная жертва. Бессердечный ублюдок.

Тот, второй, рыцарь, со шрамами на шее и лице, скалится, глядя на меня с козел.

— Прости, это моя вина, — говорит Талиесин, накидывая на голову капюшон и подмигивая мне. Его грязно-русые волосы коротко подстрижены, но на макушке они достаточно длинные и спадают набок. — Я сказал какому-то мудаку из ордена Каликса, что мы с тобой уезжаем около полудня.

Карета это просто еще одна отвлекающая уловка.

Глядя на Инквизитора, я понимаю: у него есть план, но он пока не собирается делиться им со мной.

Инквизитор проверяет упряжь лошадей, прежде чем повернуться к нему.

— Пока ты не покинешь пределы города, они не нападут. Будь готов…

— К драке? — улыбка Талиесина становится шире. — Жду не дождусь. — Он щелкает поводьями и понукает лошадей вперед. Поравнявшись с выходом, поднимает руку на прощание: — Увидимся в аду.

Очаровательно.

Инквизитор идет к дверям каретного сарая и закрывает их.