Предвестник

Он сгибает локоть и подставляет мне. Я вяло беру его под руку. В голове все плывет от правды, пока он ведет нас навстречу нашей судьбе. Я настолько погружена в свои мысли, что почти не замечаю стражников у дверей. Бродерик проводит нас через широкую арку в бальный зал, и я ахаю: мои тревоги на мгновение сменяются благоговением.

Парадный зал дворца открывается перед нами, как шкатулка с драгоценностями: каждая поверхность задумана и сделана так, чтобы напоминать простым смертным об их месте в иерархии. Над длинным столом, возвышающимся на помосте в дальнем конце комнаты, с расписного потолка свисают хрустальные люстры. Сияющий дубовый пол под ними уставлен круглыми столиками, накрытыми переливающимися кружевными скатертями. Большинство столов уже заняты аристократами и их семьями, за исключением одного, на котором красуется шестиярусный торт. По ярусу для каждого ордена покровителей, каждый из них украшен в соответствии с их созвездием. И один для короля, властвующего над всеми. Наш ярус находится в самом низу. Позже, когда все это наконец закончится, будет праздник и, что важнее всего для меня, десерт.

Исидора ждет нас слева, неподалеку, придерживая младшего брата за воротник.

— Наконец-то. Вы двое копались целую вечность. Я еле оттащила Андри от этого торта.

— Можно мне хотя бы попробовать вино? — умоляет Андри. — Исидора же попробовала кофе.

Мы все его игнорируем.

После ритуала будут выпивка и танцы. Скорее всего, и того и другого будет в избытке, так как первое всегда ведет ко второму. Пока же слуга провожает нас на наши места. В центре нашего стола стоит любопытная смесь канделябра и скульптуры: золото отлито в форме пегаса. Его мерцающие свечи расставлены на разной высоте, так что язычки пламени складываются в форму созвездия Икарос.

Наш стол расположен достаточно близко к королевскому помосту, чтобы подчеркнуть значимость моей родословной, но достаточно далеко, так, что я смогу избежать взгляда короля. Достаточно хреново уже то, что Инквизитор рассказал ему о моем ритуале. Если же он упомянул о том, что произошло сегодня днем…

Сидя на своем месте, Исидора прихорашивается, буквально вибрируя от удовольствия от сегодняшнего тщательно отрежессированного танца: кто где сидит, кто с кем говорит, кого обслуживают первым.

— Мы сидим ближе, чем половина ордена Каликса.

— Потому что мы здесь с посвящаемой из рода покровителей, — напоминает ей Бродерик. — Если бы пригласили кого-то из наших кузенов, они бы тоже сидели в самом конце.

Исидора кривит губы, словно случайно откусила что-то кислое.

— Пригласили только нас, а каждый другой орден…

— Может купить себе приглашения. — Бродерик осмеливается взглянуть на меня. — Власть стоит дорого.

Очевидно, наша ссора еще не закончена. Я сопротивляюсь желанию наорать на него, но с трудом. Значит, вот ради чего весь этот вечер, по его мнению? Ради всех их? Чтобы я заняла свое место в какой-то безжалостной пищевой цепочке? Неудивительно, что они всучили мне нож в первую же, блядь, ночь.

Я окидываю взглядом остальной зал в поисках доказательств его правоты. Здесь по меньшей мере дюжина столов, сияющих скульптурами в виде чаши ордена Каликса. Больше всего в зале. Учитывая, что контроль над всеми продаваемыми товарами, наделенными магией, делает их богаче почти всех остальных орденов вместе взятых, это вполне логично. Орден Велезонта на втором месте, их почти вдвое меньше, благодаря контролю над всеми потернами. Орден Леонтии представлен скромнее, но они редко выпендриваются, даже если именно они сохраняют нам жизнь. И, кроме нашего, больше ни один стол не может похвастаться пегасом. Мы здесь одни. Но есть еще одно заметное отсутствие.

— А как же орден Мариуса?

— У них есть дела поважнее. — Бродерик пожимает плечами. — Уверен, король счел более приоритетной защиту нашего побережья, к тому же в этом году у них всего один посвящаемый.

— У воинов есть занятия поважнее, чем жениться и ходить на чаепития, — встревает Андри, который пытается дотянуться до вина.

Например, следить за людьми в переполненных городах.

Исидора закатывает глаза и перехватывает его запястье.

— Даже не думай об этом, — предупреждает она его, — И кто тебе сказал, что женатые люди устраивают чаепития?

Он хлопает глазами, глядя на нее.

— Я спросил Кирена, с чего кому-то вообще хочется обзаводиться женой, а он ответил, что взрослым такое нравится: играть в семью, устраивать чаепития.

Мы с Исидорой обе давим смешок, и даже у Бродерика дергается уголок рта. Мой старший брат встречается со мной взглядом, вздыхает и качает головой с таким знакомым, заговорщицким видом, что напряжение в моих плечах спадает. Раньше он был расстроен, но в конце концов прислушается к голосу разума. На самом деле, он бы никогда не отправил Кирена. И не стал бы заставлять Исидору, Андри или меня вступать в брак по расчету. Ему просто страшно. Мне тоже. Но мы есть друг у друга, и этого должно быть достаточно.

Исидора отодвигает вино от Андри от греха подальше, наливает себе бокал и предлагает его нашему старшему брату.

Но Бродерик встает.

— Пока нет. Мне нужно представить Арден королю.

— Что тебе нужно сделать? — выпаливаю я.

Так вот что имел в виду Инквизитор, когда сказал, что король Офелиан жаждет со мной познакомиться?

Я не ожидала, что это произойдет так буквально или так скоро. С другой стороны, о церемониальном жертвоприношении меня тоже никто не предупреждал. Все вокруг просто, блядь, полны сюрпризов.

— Ты здесь по его приглашению, — напоминает Бродерик.

— Значит, он уже знает, кто я.

Я не могу предстать перед королем, особенно когда мой брат рядом. Инквизитор ясно дал понять, что рассказал королю о том, что произошло на моем Прошении, и если Бродерик узнает, что я натворила… Я еще не позволяла себе задуматься о последствиях. О том, что иногда Звезды пропускают поколение.

— Давай не будем тратить его время.

— Если она не пойдет, пойду я. — Исидора оживляется.

Ее взгляд метнулся к королевскому помосту. Голод вернулся. Моя сестра достаточно красива, чтобы очаровать короля, но ей придется с боем пробиваться сквозь всех аристократов, надеющихся привлечь его внимание.

— Нет. Только я и Арден, — отрезает Бродерик, сокрушая ее надежды. — Это она получает право по рождению.

— Пусть пойдет Исидора, — настаиваю я.