Предвестник

«Встречались» это громко сказано, одинокая посвящаемая ордена Мариуса держалась особняком. Но я заставляю себя улыбнуться.

— Приятно снова тебя увидеть.

Ливия фыркает, ее темный взгляд рыщет по залу, словно ей уже скучно.

— Ужасно бодренькая для пленницы.

— И хорошо одетая, — бормочет ее мать.

— Пленницы? — переспрашиваю я, и Ши делает шаг вперед, словно чувствуя неладное.

— Ты же Предвестник, — фыркает леди Перран. — Не представляю никакой другой причины, по которой Инквизитор позволил бы тебе заявиться в Веннаро. Разумеется, все мы думали, что к этому моменту он тебя уже прикончил.

У меня отвисает челюсть. Что там Ши говорила насчет того, чтобы не приносить оружие?

Моя подруга заслоняет меня собой.

— Возможно, вам стоит спросить об этом покровителя ордена Мариуса. Уверена, он умирает от желания узнать ваше мнение. — Ши уводит меня прочь, прежде чем кто-то из них успевает вставить еще одну шпильку.

— Спасибо, — говорю я, когда мы, наконец, пробираемся к банкетным столам, стонущим под тяжестью роскошных угощений Леноры.

Все столы заставлены тарелками, их края накладываются друг на друга из-за нехватки места, а полированное дерево стола едва заметно под этим размашистым пиршеством. С подогреваемых подносов ленивыми спиралями поднимается пар, разнося в воздухе смешанные ароматы жареной птицы, растопленного масла и специй, достаточно теплых, чтобы смягчить зимний холод, просачивающийся в комнату из постоянно открывающейся входной двери.

Я хватаю тарелку и начинаю наваливать на нее все подряд.

— Здесь что, конкурс, о котором я не знаю? — ворчу я ей. — Кто сможет швырнуть мне в лицо самое хуевое оскорбление?

Она фыркает.

— Думаешь, за это дают приз? — она забрасывает в рот виноградину и с каменным лицом добавляет: — Я бы не отказалась от денег.

— А я-то думала, мы становимся подругами.

В два укуса я уплетаю медовое пирожное, внезапно зверски проголодавшись. Что, конечно же, абсолютно не связано с постоянными ухмылками и пялящимися на меня людьми.

Дело в том, что по залу продолжает перемещаться он. Ни разу не оказавшись достаточно близко, чтобы пересечься. И ни разу не оказавшись достаточно далеко, чтобы я его упустила из виду. Всегда где-то на границе моего зрения.

Каждый раз это ощущается, как смещение гравитации. Словно я чувствую его прежде, чем успеваю увидеть.

Он даже ни разу не взглянул на меня, видимо ему удалось выработать иммунитет к той невидимой нити, что продолжает притягивать мое внимание обратно к нему.

Наверно, мне почудилось то его выражение лица раньше, у двери моей спальни. Четыре медовых пирожных спустя я все еще в этом не уверена.

Чем ближе стрелка часов подбирается к полуночи, тем чаще я ловлю себя на том, что высматриваю, где находится Инквизитор.

За час до Рубежа я замечаю его у дверей, в компании богато одетого мужчины с кольцами на каждом пальце и голосом, который разносится так, будто он хочет, чтобы его услышал весь зал.

Через всю комнату глаза Инквизитора поднимаются и встречаются с моими. Наши взгляды соединяются, а затем… он отворачивается, продолжая разговор так, будто вообще меня не видел.

Это мимолетное пренебрежение ощущается так, словно мне под ребра вогнали нож.

После этого я перестаю на него смотреть.

Когда до полуночи остается меньше получаса, толпа перемещается в холл. Появляются приглашенные официанты, несущие на серебряных подносах кубки с игристым вином. Предвкушение и ужас завязываются ебучим узлом в моем желудке.

К нам кто-то протискивается сквозь толпу гостей, и мгновение спустя появляется Ленора в темно-зеленом платье, рукава которого закатаны, хотя это и не скрывает до конца привычную присыпку из муки. В ее волосах безжизненно висит веточка остролиста, и я не совсем понимаю: застряла ли она там случайно во время украшения, или она приколола ее пару часов назад, и та уже сдалась в попытке не отставать от своей хозяйки.

В тот же момент появляется прислуга и протягивает поднос.

— Последние два.

Мы с Ши одновременно хватаем бокалы с игристым вином.

— Держи. — Я протягиваю его Леноре.

Если кто-то и заслуживает выпить сегодня вечером, так это она.

Но она отмахивается.

— Мне еще предстоит убираться после того, как все разойдутся спать.

— Ни хера подобного. — Я хмурюсь на нее. — Ты и пальцем не шевельнешь.

Но она отказывается брать напиток. Прежде чем я успеваю зайти с другой стороны, мы слышим, как по полу с громким скрипом двигают стул.

— Звезды храните нас, — бормочет Ленора, когда мужчина, с которым Инквизитор только что разговаривал у двери, взбирается на стул и жестом просит толпу замолчать.

— Кто это?

Мой вопрос заслуживает неодобрительного фырканья.

— Лорд Перран. — Она произносит это имя так, будто оно отдает дерьмом. Учитывая, что я только что познакомилась с его женой и дочерью, я ее понимаю. — Он первый в очереди на роль покровителя, если у Инквизитора не будет наследника.

Сама мысль о том, что в Беллаторуме будет управлять семья этого человека, превращает еду в моем желудке в свинец.

Лорд Перран стучит вилкой о хрустальный кубок.

— Пришло время обычая переступить Рубеж, — объявляет он над затихающими шепотками, и в толпе воцаряется тишина. Его подбородок приподнят, словно он уже ждет аплодисментов, он подается вперед, ожидая внимания публики, так, будто репетировал этот момент. — Это был… интересный год. Давайте на этот раз выберем правильную дверь.

По толпе прокатывается смешок, и, если мне это не мерещится, довольно много голов поворачивается в мою сторону.

Я не смеюсь.

Если этот год меня чему-то и научил, так это тому, что крутить носом насчет традиций опасно, и еще тому, что может случиться, когда ты принимаешь неверное решение по правильным причинам.

Я не знаю, чего я боюсь больше: сделать неправильный выбор или просто выбрать его.

Перран получает свои аплодисменты, с тостами поднимаются бокалы, а я снова начинаю высматривать Инквизитора. На этот раз чтобы узнать, что он думает о своем кузене. Может быть, этот мужчина так же невыносимо раздражает его, как и меня.

Мои пальцы сжимают ножку бокала, окружающие меня люди осушают свои напитки. Но Инквизитора я не нахожу.

Может, он передумал.

Может, он забыл.