Страница 31 из 56
Глава 17
Волков приехал ровно через двадцать минут. На чёрном внедорожнике, за рулём сам. Лихо остановился возле Нади и распахнул переднюю дверцу.
— Поздравляю с успехом! — тронулся он с места, когда Надя заскочила в салон. — Георгий Константинович уже позвонил. Сказал, что вы молодец. Жёсткая переговорщица.
— Правда? — расплылась Надя в довольной улыбке. Так приятно было слышать его похвалы!
— Правда. И ещё сказал, что у вас порванные колготки.
О, только не это. Надя застонала и закрыла лицо руками.
— Боже, как стыдно! Я утром случайно порвала, а запасных не было..
Волков заливисто рассмеялся. Искренне, от души. Надя опустила руки и посмотрела на него. Он смеялся, и лицо его было совсем другим — молодым, открытым, живым.
— Надежда, это же замечательно! — покачал он головой. — Вы провели сложные переговоры, выбили нужный процент, подписали протокол — и всё это в порванных колготках. Это и есть настоящий профессионализм.
— Или настоящая безалаберность, — пробормотала Надя.
— Нет. Это умение справляться в нестандартных ситуациях. И это ценное качество.
Они ехали вдоль побережья, и дорога тянулась узкой лентой между двумя стихиями. Справа, почти у самого обочины, плескалось море — тугое, тяжёлое, ослепительно-белыми бликами разбивающее солнечные лучи. Слева нависали горы, темнеющие в глубине, срезанные скалами, заросшие пятнами густой зелени. Ветер залетал в приоткрытое окно, приносил солёный запах и чуть влажную прохладу.
Борис вёл машину уверенно, одной рукой держась за руль, другая лежала на коробке передач. В его движениях было что-то расслабленное, почти ленивое, но в то же время точное — ни одного рывка, ни единого лишнего жеста.
— А как ваша фотосессия? — осторожно спросила Надя, чуть повернув к нему голову. — У Алины, я имею в виду.
— О, там всё по плану, — его лицо будто замкнулось, стало отстранённо-нейтральным. — Она снимается весь день. Вечером у неё ужин с редактором журнала. А я вот освободился.
— Понятно, — тихо ответила она и отвела взгляд к морю, наблюдая, как солнце дробится в волнах, стараясь по интонации, по еле заметной складке у его рта понять больше, чем он сказал.
Повисла тяжёлая пауза, растянувшись между ними почти осязаемо. Надя смотрела в окно, следя за тем, как пейзаж медленно ползёт назад, и никак не могла подобрать хоть одно уместное слово. Мысли путались, соскальзывали, как будто каждая фраза заранее казалась неправильной.
— Надежда, — вдруг негромко начал Борис, чуть прочистив горло, — я хочу.. извиниться.
Она едва заметно вздрогнула и всё же не обернулась:
— За что?
— За вчера. На пляже, — он говорил ровно, но в голосе проступило напряжение. — Я не хотел ставить вас в неловкое положение. Позвать на осмотр объекта, когда я здесь с.. с Алиной. Это было не совсем корректно.
Надино сердце болезненно сжалось, будто кто-то стиснул его пальцами. Она глубже вдохнула, выровняла голос:
— Всё в порядке, Борис Николаевич. Мы действительно едем на работу. Осматривать объект.
— Да, но всё равно, — он отрывисто выдохнул, взглянув на дорогу перед собой. — Просто я.. — он замолчал, подбирая формулировку, и тишина снова плотным слоем легла между ними. — Я подумал, что после успешных переговоров вам будет приятно увидеть результат нашей работы. Жилой комплекс в Адлере — один из наших лучших проектов.
— Мне действительно интересно, — тихо, но искренне сказала Надя, повернув к нему голову. В её голосе не было ни упрёка, ни фальши — только простая, чистая правда, в которой она сама сейчас отчаянно нуждалась.
Остаток пути прошёл в более лёгкой беседе. Волков рассказывал об Адлере, о том, как изменился город после Олимпиады, о планах компании. Надя слушала, задавала вопросы.
Через сорок минут они подъехали к стройплощадке. Огромный жилой комплекс, пять корпусов. Первые два корпуса уже были готовы, остальные пока строились.
— Вот он, — Волков плавно припарковался у въезда и вышел из машины, чуть расправив плечи. — «Адлерские высоты». Наша гордость.
Перед ними поднимались корпуса — светлые, высокие, с ровными линиями фасадов и блеском стекла, отражающим небо. Территория была аккуратно ограждена, внутри уже вырисовывались дорожки, островки зелени, детские площадки.
Они медленно обошли вокруг. Борис показывал детали — указывал на окна, на входные группы, на ещё не до конца оформленные дворы. Объяснял, как всё будет выглядеть, когда завершат отделку. Говорил о технологиях, о планировках, о благоустройстве, иногда останавливаясь, чтобы нарисовать в воображении будущую жизнь жильцов. Где будут гулять дети, где ставить лавочки, как падёт солнце на окна..
Надя слушала, чуть замедлив шаг, и с каждым его словом всё острее ощущала масштаб. Это был не набор цифр и чертежей, а целый живой организм, который вот-вот начнёт дышать.
— Это потрясающе! — выдохнула она, остановившись перед первым корпусом и задрав голову. — Такой большой проект! Сколько людей здесь будут жить!
— Почти две тысячи квартир, — кивнул Борис, взглядом окидывая фасад, словно проверяя его ещё раз. — Это не просто дома. Это целый жилой район. С детскими площадками, парковой зоной, спортивными объектами.
— Вы создаёте целый мир, — тихо сказала Надя, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение.
Он перевёл на неё взгляд.
— Именно так я и думаю. Не просто строить коробки, а создавать среду, где людям будет комфортно жить.
Их взгляды встретились. На какой-то миг всё вокруг как будто притихло: шум стройки отодвинулся, голоса рабочих стали глуше, и воздух между ними словно сгустился, наполнился чем-то невысказанным, едва намеченным.
— Хотите подняться на последний этаж? — первым нарушил паузу Борис. — Оттуда открывается потрясающий вид.
— Конечно! — отозвалась Надя, чувствуя, как внутри предвкушение перемешивается с лёгким, необъяснимым волнением.
Они поднялись на лифте на двадцать второй этаж. Кабина мягко дёрнулась и остановилась, двери раскрылись в полумрак недоделанного коридора. Здесь ещё шли отделочные работы: под ногами шуршала пыль, где-то глухо стучали инструменты, в воздухе висел тяжёлый запах краски, сырого бетона и свежей шпаклёвки.
Волков уверенно провёл Надю мимо сложенных в углу мешков и коробок к незастеклённому балкону, открыл дверь, и они вышли на свет.
И тут у Нади перехватило дыхание.