Страница 24 из 56
Он улыбнулся. Впервые за всё время Надя увидела настоящую улыбку на его лице — не вежливую, не формальную, а искреннюю. И от этой улыбки внутри всё перевернулось.
— Может быть, — согласился он. — Но пессимизм защищает от разочарований.
— А оптимизм даёт надежду, — не осталась в долгу Надя.
Они допили кофе и вернулись в архив. Работа закипела снова. Папки, документы, коробки.. К обеду они разобрали уже три стеллажа.
— Проголодались? — спросил Волков, вытирая пыль со лба, и так потешно у него это получилось.
— Есть немного.
— Закажу еду сюда, не возражаете? Что предпочитаете?
— Всё, что угодно. Я всеядна, — рассмеялась Надя.
Он достал телефон и заказал пиццу, салаты, сок. Надя слушала, как он говорит по телефону, и думала о том, как странно всё сложилось. Ещё месяц назад она и представить не могла, что будет сидеть в архиве с любимым человеком, есть пиццу и болтать о жизни. Как быстро всё меняется..
Еду привезли через полчаса. Они расположились прямо там, в архиве, на полу, спиной к стеллажам. Коробки с пиццей, пластиковые контейнеры с салатами, бумажные стаканы с соком складировали прямо на пол тоже.
— Прямо как пикник, — рассмеялась Надя. — Только в архиве.
— Самый необычный пикник в моей жизни, — согласился Волков, откусывая кусок пиццы.
Они ели и разговаривали. О всякой ерунде — о погоде, о летних планах, о любимых фильмах. Надя рассказала про бабушкины попытки записаться на йогу, про Викины бесконечные селфи, про мамину мечту съездить в Питер.
Волков слушал внимательно, иногда задавая вопросы. Надя ловила себя на мысли, что ей легко с ним говорить. Когда он не в режиме босса, когда он просто человек, с ним удивительно приятно находиться рядом.
— А вы? — спросила она, набравшись смелости. — О чём мечтаете?
Он задумался, глядя куда-то вдаль.
— Раньше мечтал построить империю. Самую крупную девелоперскую компанию. А теперь.. честно? Не знаю. Империя есть, а удовлетворения нет.
— Может, дело не в империи, — осторожно предположила Надя. — А в том, с кем её строить.
Борис перевёл на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Или это был интерес.
— Возможно, — тихо отозвался он. — Возможно, вы и правы.
Момент растянулся, повис в воздухе. Надя чувствовала, как между ними что-то меняется, какая-то невидимая граница стирается. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем слова.
Телефон Волкова зазвонил резко, разрушая очарование момента. Он достал его, посмотрел на экран и нахмурился.
— Алина, — коротко бросил он и встал, отходя к двери. — Да, алло?
Надя опустила взгляд на недоеденную пиццу. Ну конечно Алина. Почему-то она даже не удивилась.
— Алин, я на работе.. Да, в субботу. Архив разбираю.. Нет, не могу сейчас приехать.. Вечером, обещаю.. Хорошо. До встречи.
Он вернулся, но магия исчезла. Борис снова был строгим боссом, а Надя — просто секретаршей.
— Продолжим? — сухо предложил он.
— Конечно.
Они работали до шести вечера. Разобрали все стеллажи, рассортировали вс документы, составили списки, оцифровали.. Когда последняя коробка была помечена, Волков выдохнул с облегчением:
— Отличная работа! Спасибо, Надежда! Переведу вам оплату за выходной на карту в понедельник.
— Спасибо, Борис Николаевич!
Они вышли из архива. В коридоре было темно, за окнами сгущались сумерки. Надя взяла сумку, собираясь ужеуходить.
— Надежда, — окликнул её Волков.
Она обернулась. Он стоял у двери в свой кабинет, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на неё как-то.. странно.
— Спасибо за сегодня. За работу. За.. разговор. Давно я так не говорил ни с кем.
Сердце Нади радостно подпрыгнуло, но она тут же мысленно велела ему не обольщаться.
— Мне тоже было приятно, — только и ответила, стараясь говорить ровно.
Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд. А потом Волков кивнул.
— До понедельника, Надежда.
— До понедельника, Борис Николаевич.
Надя вышла на улицу и глубоко вдохнула тёплый летний воздух. Внутри всё пело, несомтря ни на что. Что-то сегодня произошло. Что-то важное. Они чуточку стали ближе. Он открылся ей, а она — ему.
«Не обольщайся, — шептал голос разума. — У него Алина. Он ведь сейчас к ней поехал».
Но сердце не хотело слушать голос разума. Сердце помнило его улыбку, его взгляд, его слова: «Давно я так не говорил ни с кем».
Может быть, у неё всё-таки есть шанс?