Страница 89 из 100
Глава пятьдесят
Ксандер
Я липкий, потный и чертовски израненный, и мне не терпится принять горячий душ и сменить тренировочную одежду. Я подумывал о том, чтобы смыться на стадионе, но потом решил, что если подожду до возвращения домой, то, возможно, смогу убедить Коула присоединиться ко мне. Тренировочный лагерь начнется только через полтора месяца, но я всегда начинаю возвращаться к своим обычным занятиям за несколько недель до этого. Это включает в себя тренировки два раза в день и питание только тем, что входит в мой рацион. Мое тело — это мой сосуд, и если я не подпитываю его должным образом, оно не будет работать так, как мне нужно.
Когда я открываю входную дверь, я сразу замечаю, что там темно и тихо. Когда ты живешь с младенцем, почти никогда не бывает тихо. Я собираюсь включить свет, когда замечаю несколько зажженных свечей на столе и столешницах.
— Коул? — я зову, но он не отвечает. Я захожу на кухню и вижу на плите посуду, покрытую алюминием. Пахнет по-итальянски, и у меня урчит в животе.
— Привет, ты рано вернулся, — Коул заходит на кухню в одних спортивных штанах, низко сидящих на бедрах. Его волосы все еще влажные, что означает, что он только что принял душ. Черт возьми. Он целомудренно целует меня, затем слегка отстраняется. — Я приготовил нам ужин, но от тебя воняет. Почему бы тебе не принять душ, пока я разогреваю гарниры, а потом мы сможем поесть.
— Ты готовил? — я спрашиваю ошеломленно, потому что Коул не готовит... Черт, Коул не умеет готовить.
— Ну, вроде того, — он тихо посмеивается. — Я попросил вашего шеф-повара приготовить все это и принести, так что все, что мне нужно будет сделать, это разогреть. Технически это означает, что я сделал это, — он пожимает плечами с широкой улыбкой на лице.
— Где Зои? — сейчас только пять часов, так что не может быть, чтобы она уже легла спать.
— Джоанне и Джону пришлось приехать в город на деловую встречу. Они спросили, могут ли они взять Зои на ночь, — он поднимает брови, и я смеюсь. — Она будет дома утром.
Хватаясь за завязки его штанов, я притягиваю его к себе, пока наши тела не оказываются почти на одном уровне.
— Означает ли это то, о чем я думаю?
— Целых двенадцать часов сна? — невозмутимо спрашивает он. — Да, это так.
Я разражаюсь громким смехом.
— Забавно. Больше похоже на то, что я целых двенадцать часов буду трахать тебя.
— Скорее, шесть. Остальные шесть я буду трахать тебя, — он целует меня, затем направляется к плите. — Но сначала тебе нужно принять душ, — он шлепает меня по заднице. — Сейчас.
— Я надеялся, что ты присоединишься ко мне, — ворчу я. — Это единственная причина, по которой я все еще весь потный.
— Я уже взял одно, — он смеется, качая головой, когда ставит противень в духовку.
— Хорошо, тогда как насчет того, чтобы я испачкал тебя, а потом ты мог бы принять душ со мной, — я подхожу к нему сзади и обвиваю рукой его талию, моя ладонь пробегает по его мускулистому торсу и опускается на выпуклость в штанах. Он издает низкий стон, и я знаю, что он у меня.
— Прекрасно, но у нас есть только тридцать минут, — он оборачивается. — Именно столько времени понадобится курице, чтобы запекаться в духовке.
— Тридцать минут? Мне понадобится гораздо больше времени, чтобы сделать все то, что я хочу сделать с тобой. Я быстро приму душ, пока ты... Притворяешься, что готовишь наш ужин, и как только мы закончим есть, у нас будет вся ночь, — я заключаю Коула в объятия и целомудренно целую его в губы, прежде чем выйти из кухни.
— Я не занимаюсь фальшивой выпечкой! — он кричит. — Духовка действительно включена!
— Ты разогреваешь дерьмо! — я кричу в ответ сквозь смех. — Это, блядь, не считается.
Быстро приняв душ, я встречаюсь с Коулом в столовой, где он уже все приготовил к ужину. Еда пахнет восхитительно, и мне нравится, что он позвал моего шеф-повара приготовить ее, зная, что я вернулся к здоровому питанию. Мы едим курицу и салат, рассказывая о том, как прошел наш день, и все это кажется таким домашним, как то, чем занимаются пары в кино. До того, как Коул и Зои переехали ко мне, был только я. Конечно, иногда после тренировки я встречался с некоторыми из моих товарищей по команде за ужином, но большинство из них либо женаты, либо встречаются с кем-то. И те, кто одинок, обычно собираются найти кого-то, с кем можно переспать. И поскольку это было не то, чем мне было интересно заниматься, большую часть времени я проводил один в своей пустой квартире. В то время я думал, что меня это устраивает, но теперь, когда я знаю, каково это, когда мой дом полон детских бутылочек, игрушек и качелей, моя спальня завалена одеждой Коула, а кухня забита нездоровой пищей, я не могу представить это по-другому. Правда в том, что я с ужасом жду начала сезона. Ночи в одиночестве в гостиничных номерах, в то время как я целыми днями нахожусь в разъездах. Я так привык делить постель с Коулом. К бормотанию Зои ранним утром. Я не знаю, как я смогу прожить несколько дней, не видя их.
— Эй, ты в порядке? — спрашивает Коул, вставая и забирая мою пустую тарелку, стоящую передо мной.
— Да, спасибо за ужин, — говорю я, тоже вставая, чтобы помочь ему. Мы заходим на кухню, и он ставит грязную посуду в раковину и включает воду. — Стелла приберется к завтрашнему дню. Просто оставь грязную посуду, и она с ней разберется, — я снова выключаю воду. Коул собирается возразить, но прежде чем он успевает, мои руки хватают его за бока, и я обхватываю его руками.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — он спрашивает снова, в его тоне сквозит беспокойство.
— Да, в этом все дело, — я провожу носом вверх и вниз по линии его подбородка, вдыхая его аромат. — Кажется, что все идеально, — мои губы опускаются на его шею, и я слегка посасываю его кожу. — Я знаю, что будут времена, когда все будет непросто. Например, мои путешествия или то, как мы растим Зои, но я просто хочу, чтобы ты знал, что нет никого другого, с кем я предпочел бы быть, чем с тобой, — мой рот перемещается к его ключице, и я оставляю дорожку поцелуев по его плоти. — Я люблю тебя, Коул.
Когда он ничего не говорит, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза блестят от непролитых слез, и я боюсь, может быть, я сказал что-то не то. Но затем его руки обхватывают мое лицо, и он притягивает меня для обжигающего поцелуя, прежде чем слегка отстраниться.
— Я тоже тебя люблю, так чертовски сильно.