Нерушимые обещания

Глава тридцать седьмая

Коул

Я сижу в первом ряду похоронного бюро, где Джоанна настояла, чтобы я сел. Рядом со мной она держит мою дочь. Зои плачет, и все на нее пялятся, но у меня нет сил что-либо с этим поделать. Правда в том, что она звучит так, как я себя чувствую: смесь раздражения и опустошения. Пастор говорит, но крики Зои становятся громче, и скоро никто не может услышать, что он говорит. Она даже не должна быть здесь. Не похоже, что она знает, почему мы все здесь. Она не знает, что ее мать мертва и никогда не вернется. Или, может быть, она действительно знает. Может она чувствует, что ее матери больше нет, и поэтому плачет.

— Ты хочешь, чтобы я вывел ее наружу? — Ксандер наклоняется надо мной и спрашивает Джоан, но она отрицательно качает головой. Последние несколько дней она жила в кондоминиуме, пока они планировали похороны. Они спят в моей старой комнате, а я сплю на диване, так как я отказываюсь спать в комнате Далилы.

— Ты уверена? — снова спрашивает Ксандер.

— Ее крики мешают твоей службе? — спрашиваю я слишком громко, и взгляды всех устремляются на нас. — Я даже не знаю, почему ты сидишь здесь. Не похоже, чтобы ты вообще приходил в себя последние несколько лет.

— Коул, не надо, — шепчет Ксандер. — Я чувствую запах алкоголя в твоем дыхании. Не разрушайте эту услугу.

— Не разрушать эту услугу? Правда? — я усмехаюсь. — Что произойдет, если я это сделаю? Свежие новости! Далила мертва! Ее кремировали, и теперь от нее не более чем пепел в гребаной банке. Единственная причина, по которой мы все сейчас здесь — это ради самих себя. Она уже ушла! — я стою и оглядываюсь вокруг. Я вижу сочувствие и жалость в глазах каждого, и меня от этого тошнит. Я этого не заслуживаю.

— Давай, чувак, пойдем, — Ксандер хватает меня за руку и тащит с моего места по проходу, пока мы не оказываемся на улице. Уже стемнело. Луна огромная, и звезды сияют. Точно так же, как любила Далила. Я падаю на скамейку, и Ксандер садится рядом со мной.

Через несколько минут, когда мы сидим в тишине, и я осознаю, что был мудаком, сказав то дерьмо, которое я там наговорил, я говорю Ксандеру: —Черт, я не должен был там срываться.

— Этого следовало ожидать, — он грустно улыбается мне.

— Мне жаль. Мне не следовало говорить то, что я сказал.

— Все хорошо. Говори все, что тебе нужно. Ты был прав. Меня не было три года. Это на моей совести.

— Я не думаю, что смогу это сделать, — признаю я.

— Сделать что? — спрашивает Ксандер.

— Жить без нее.

Остальная часть похорон проходит гладко. Джоанна встает и читает стихотворение, а Джон говорит несколько слов о своей дочери. Когда все заканчивается, мы переходим в другую комнату, где подают еду и все общаются. После того, как третий человек подходит ко мне и говорит, что сожалеет о моей потере, с меня хватит. Поскольку я приехал на той же машине, что и Джоанна и Джон, я вызываю такси.

— Куда ты направляешься? — спрашивает водитель.

— Выбери бар, любой бар.

Он высаживает меня в каком-то захолустном местечке, но мне похуй. Пока там есть выпивка, я в порядке. Когда я вхожу, из динамиков льется музыка кантри. Сегодня вечер понедельника, так что народу здесь немного. Я хватаю пустой табурет и заказываю двойную порцию «Джонни Уокера», — барменша приносит его, я опрокидываю шот и заказываю еще. После третьей она приносит бутылку.

— Ты за рулем?

— Нет, просто продолжай, — я бросаю свою кредитную карточку на барную стойку.

— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает она, наливая мне еще порцию. Она ставит стакан передо мной и кокетливо подмигивает.

— Поговорить о чем? Как мать моей дочери умерла несколько дней назад от сердечного приступа после того, как болела раком больше лет, чем без него? Или как насчет того, чтобы обсудить, как она была моим лучшим другом, которая превратилась в мою девушку, но я проводил большую часть своего времени, фантазируя о ком-то другом? Ты уверена, что хочешь, чтобы я поговорил?

Барменша опирается предплечьями о стойку.

— И дай угадаю, ты чувствуешь себя виноватым?

— Черт возьми, да! — я делаю ответный выпад. — Но это бессмысленно. Она умерла еще до того, как ее смогли полюбить по-настоящему. Она потратила тот маленький кусочек жизни, который у нее был, на то, чтобы любить меня, — барменша наливает мне еще выпить, и я выпиваю его, пытаясь алкоголем заглушить свой разум и сердце.

— Эта другая женщина, о которой ты фантазировал... Ты изменял своей девушке с ней?

Я смеюсь и качаю головой.

— Он, — говорю я, поправляя ее. — Я фантазировал о нашем лучшем друге, который парень... И готов к кульминации? — я спрашиваю. — Мы втроем спали вместе несколько лет. Затем я смеюсь еще громче, когда ее глаза расширяются от шока.

— Я думаю, тебе может понадобиться что-нибудь покрепче.

— Расскажи мне об этом. Как я уже сказал, продолжай в том же духе.