Нерушимые обещания

Глава тридцать вторая

Далила

— Сюрприз! — я захожу в квартиру с Коулом и вижу, что в моей гостиной стоит небольшая группа людей, которые составляют мой мир: моя мама, мой папа, Саммер, Кейлин. Несколько друзей, которых я завела за короткое время работы. Мои бабушка и дедушка, тети, дяди и двоюродные братья даже здесь! И тут я замечаю его, и если бы я не была на восьмом месяце беременности, я бы подбежала к нему и прыгнула в его объятия, как делала много раз до этого. Но это так, поэтому вместо этого я ковыляю своей задницей к нему и обвиваю руками его шею. Я вдыхаю его запах, и это подтверждает, что он мой Ксандер. Я не видела его лично почти три года, но такое ощущение, что он никогда не уходил. Его тело немного тверже, мускулистее, но это все еще он.

— Я так сильно скучала по тебе, — плачу я ему в грудь, забывая обо всех других людях, стоящих вокруг. Он просто нужен мне. Мне нужно чувствовать его защищающие руки вокруг меня.

— Я здесь, милая девочка. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы вернуться.

Качая головой, я бормочу: —Все в порядке. Я знаю, почему ты держался подальше, — и я знаю. Я знаю, как сильно он любит Коула. Я так много еще хочу сказать — должна сказать, но сейчас не время. Поэтому вместо этого я встаю на цыпочки и целую Ксандера в щеку, затем поворачиваюсь лицом к остальным своим друзьям и семье.

— Спасибо вам всем за то, что вы здесь! — я оглядываюсь вокруг и вижу десятки розовых и голубых воздушных шаров с огромным баннером с надписью «Детский душ». Здесь есть прекрасный трехъярусный торт и тонны кексов и других сладостей. Когда Коул настоял на том, чтобы пригласить меня на ланч, я была измучена и чувствовала боль, но согласилась. Он взял за правило поддерживать во мне позитивный настрой во время беременности. Я понятия не имела, что мы уезжаем, чтобы вернуться домой и устроить сюрприз в честь рождения ребенка.

— Это так много для меня значит, — говорю я всем, прежде чем начать обходить, чтобы поздороваться со всеми, кто здесь. Я крепко обнимаю своих родителей и догоняю свою семью. Я благодарю своих старых коллег за то, что пришли, и я благодарю свою маму за то, что помогла Коулу воплотить этот день в жизнь.

— Хорошо! — Коул объявляет: —Сначала будут игры в честь рождения ребенка. Я знаю, что обычно на таких мероприятиях присутствуют все женщины, но никто из нас ни за что не пропустил бы эту вечеринку. Итак, мужчины, вам просто придется терпеть игры, а женщины, не расстраивайтесь, когда мы, парни, надираем вам задницу в каждой из этих игр, — все смеются.

— Первая игра называется «Пописай в горшок», — Коул ухмыляется. — Поскольку беременные женщины часто писают... — он бросает на меня понимающий взгляд, и я хихикаю. — Цель игры — посмотреть, кто больше всех сможет пописать в горшок, но не волнуйтесь, мы не используем настоящую мочу, потому что это было бы просто антисанитарно, — он хватает поднос с детскими бутылочками, которые выглядят так, будто наполнены яблочным соком, а другой — с банками из-под масонов.

— Один человек будет держать стеклянную банку, а другой человек будет использовать бутылку, чтобы попытаться выдавить как можно больше мочи в банку. Выигрывает та команда, у которой в банке окажется больше всего сока после того, как он будет выпит. Подвох, — Коул широко улыбается, явно гордясь собой. — Вас должно разделять три фута, — есть коллекция смеха и стонов. — Хорошо! Найдите своего партнера.

Я могла бы легко выбрать Коула или Ксандера, но вместо этого я беру свою маму, надеясь, что Коул и Ксандер сработаются, поскольку Ксандер на самом деле никого здесь не знает, кроме моих родителей и вроде как Саммер и Кейлин. Когда я оглядываюсь, я вижу, что мой план действительно сработал. Коул ухмыляется, пока что-то объясняет Ксандеру, показывая ему детскую бутылочку, и Ксандер мягко улыбается той застенчивой улыбкой, которую он всегда приберегает для Коула. И мое сердце снова чувствует себя полностью наполненным.

Следующие пару часов мы играем в игру за игрой: «Прикрепи сперму к яйцеклетке» — детская версия игры «Приколи хвост ослу». «Дегустация детского питания» — мы все должны угадать, какое детское питание какое. «Измерение живота» — каждый должен угадать размер моего живота в дюймах. У Коула даже есть таблица, составленная для того, чтобы все могли угадать пол ребенка, а также дату и время его рождения. Для всех есть детская книжка, в которую можно внести пожелания для ребенка, и поле, где люди могут записать любимое имя. Коул и моя мама продумали буквально все, чтобы сделать этот день идеальным.

После того, как мы съедаем торт и открываем все подарки, все начинают выходить. Когда остались только мои родители, Коул и Ксандер, я крепко обнимаю маму и благодарю ее.

— О, милая, это было для меня удовольствием. Не могу дождаться встречи со своим внуком, — мама целует меня в щеку. — Я люблю тебя, Далила.

— Я тоже тебя люблю, — я снова обнимаю ее, прежде чем подойти к своему отцу. — Спасибо тебе за все, — говорю я ему.

— Это все Коул и твоя мама.

— Не для вечеринки. За то, что ты мой отец, — я обнимаю его крепче. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Они прощаются с Коулом и заставляют Ксандера пообещать, что он не будет незнакомцем, а затем они уходят.

— А потом их было трое... — я шучу.

— Вообще-то, у меня есть поручение, которое мне нужно выполнить, — говорит Коул.

— В воскресенье? — я спрашиваю.

— Да, ты планируешь немного потусоваться? — спрашивает он Ксандера.

— Да, я забронировал отель на ночь.

— Отлично, я скоро вернусь, — Коул притягивает меня в свои объятия и целует в висок. — У тебя был хороший день?

— Это было абсолютно идеально. Спасибо тебе.

Коул хватает ключи, оставляя нас с Ксандером наедине, и у меня закрадывается подозрение, что он уходит, чтобы дать нам с Ксандером немного времени побыть вместе.

— Мне бы не помешало подышать свежим воздухом, — говорю я Ксандеру. — Хочешь присоединиться ко мне на крыше?

— Я бы с удовольствием.

— Прости за то, что Коул ушел, — говорю я ему, как только мы садимся друг напротив друга в шезлонгах.

— Я думаю, он хотел дать нам немного времени побыть вместе, — говорит Ксандер.

— Вот о чем я думала. Итак, как баскетбол? — спрашиваю я, и Ксандер разражается громким смехом. — Что?