Нерушимые обещания

Глава двадцать девятая

Далила

Три месяца назад

— Как вы знаете, когда мы взяли у вас анализ крови, мы обнаружили, что количество клеток в вашей крови ненормально, вот почему я вызвал вас сюда, — говорит доктор Мортон. — После полного обследования и встречи с моей командой мы определили, что у вас лимфома Ходжкина третьей стадии, — он на мгновение замолкает, затем говорит: —Мне так жаль, Далила. За все мои годы я никогда не видел, чтобы рак распространялся так быстро.

— Каковы мои шансы? — спрашиваю я.

— Если лечить немедленно, примерно на восемьдесят процентов, — признается он, и мое сердце уходит в пятки при слове «немедленно», потому что мы оба знаем, что я не собираюсь немедленно начинать лечение.

— У вас есть пара вариантов: у вас всего двенадцать недель беременности, поэтому вы можете прервать беременность, и мы можем разработать агрессивный план лечения, или мы можем подождать, пока вы поправитесь, а затем начать лечение. Есть несколько методов лечения, которые использовались беременными женщинами с раком.

— И эти процедуры... Доказали ли они, что не причиняют вреда ребенку?

— Все это слишком ново. Большинство исследований показывают, что они безопасны, но гарантии нет.

— А если я останусь беременной и откажусь от лечения до тех пор, пока не родится ребенок?

Доктор Мортон вздыхает.

— Если вы подождете, пока ребенок родится, прежде чем начать лечение, у рака есть еще девять месяцев для распространения. Я не рекомендую.

— Я не собираюсь делать аборт своего ребенка, — моя рука тянется к животу. — Это мой третий раз, когда я болею раком, и кто может сказать, что если я выживу, то смогу снова забеременеть. По крайней мере, прежде чем я умру, я смогу принести в этот мир другую жизнь.

— Это если ты справишься. Без лечения мы не можем быть уверены, насколько быстро рак распространится.

— Через сколько недель ребенок может выжить, если его вынуть?

— Я не акушер, но перед встречей с тобой я поговорил со своим другом. Он сказал, что девяносто процентов детей, родившихся после двадцати семи недель, выживают, — я подсчитываю в уме. До этого осталось всего пять месяцев.

— Я не собираюсь делать аборт своего ребенка.

— Что, если мы пересмотрим ситуацию через двадцать недель? Увидишь, как широко это распространилось, и действуем дальше?

— Тогда я соглашусь на повторную оценку, но сомневаюсь, что соглашусь на лечение до тех пор, пока не родится ребенок. Как только он или она будут в безопасности, я проведу любое необходимое лечение.

— К тому времени может быть слишком поздно.

— Это шанс, которым я готова воспользоваться. Я верю, что все происходит по какой-то причине. Я сохраню своего ребенка.

— Хорошо, нам нужно будет внимательно следить за вами. Я хочу видеть тебя каждую неделю. Я отправлю всю вашу информацию акушеру, которого вы выберете, и если вы или Коул...

— Я не скажу Коулу... Или моим родителям.

— Далила...

— Нет, это мое решение. Мне больше восемнадцати, и мы с Коулом не женаты. Мы даже не вместе. Я решаю никому не рассказывать, и я разъясняю вам это прямо сейчас, они не должны быть проинформированы ни о чем, касающемся моего рака. Я скажу своему акушеру то же самое.