Маленькая балерина

Пролог

Кларк

Существительное ''послушание"

— действие или пример повиновения ради собственного удовольствия.

Существительное "Деградация"

— акт или процесс унижения ради собственного удовольствия.

Хвалебное существительное

— выражение одобрения.

Я приказываю. Они повинуются.

Я деградирую, и мы оба испытываем удовольствие.

Я хвалю за хорошо выполненную работу.

Это может показаться простым, но это гораздо больше.

Вы должны найти тех, с кем у вас есть связь, кто готов исследовать. Выходить за рамки того, что общество считает уместным.

Я утоляю свою жажду частыми походами в клуб Opal и вращающейся дверью подходящих любовниц, над созданием которой я неустанно работал.

До нее.

Хорошенький маленький лебедь — нетронутые белые перышки, свидетельствующие о ее невинности.

Пока ты не присмотришься повнимательнее.

Перья начинают линять, и постепенно появляются новые перья с серым оттенком.

Маленький лебедь теперь запятнан.

Я запятнал невинных и превратил их в свой идеальный образец красоты и изящества.

Когда я опозорил их тела своими грязными мыслями и желаниями.

Унижал их ради моего удовольствия и их собственного.

Кто эта воплощенная версия Афродиты?

Когда я смотрю вниз на милую девушку подо мной, слезы текут по ее лицу и смешиваются со спермой, которую я только что выпустил на ее кожу.

Она обнажена, как телом, так и душой.

Она утыкается носом в мою руку, когда я глажу ее по волосам.

— Хорошая девочка. Такая чертовски хорошая девочка для меня. Ты мне так нравишься. Моя прекрасная девочка. А теперь вотри это, детка.

Она даже не колеблясь поднимает обе руки и втирает мое семя в свою кожу, как будто это увлажняющий крем. Когда мой след погружается в ее поры, по моему телу пробегает электрический ток.

Она заканчивает и поднимает на меня взгляд, медленно засовывая пальцы в рот, проталкивая их так далеко, как только может, прежде чем подавится ими. Маленькая шалунья точно знает, что делает. Звуки ее рвотных позывов — музыка для моих ушей, и она подталкивает меня наказать ее.

И я это сделаю, просто не так, как она ожидает. Она становится слишком самодовольной.

Пришло время моей девочке усвоить еще один урок.

Как получилось, что я настолько погряз в грехе и не обращал внимания на то, что осуждает общество, а вместо этого купался в полной деморализации своего характера?

Чтобы объясниться, я должен начать с самого начала.

Это был вечер вторника, и я готовился отправиться в клуб и посмотреть, в какой вкус желания я мог бы погрузиться.

Вечера вторника считаются вводными вечерами.

Это время, когда могут приходить новые участники, и взаимодействовать могут только самые опытные и те, у кого самый продолжительный стаж членства. Это предназначено для того, чтобы использовать его как средство преодоления страха и своего рода наставничество.

Для нас это, черт возьми, бесплатно — первыми выбирать из всех вкусных блюд, которые только что появились на шведском столе, и если кто-то говорит иначе, он лжет.

Звонит мой телефон, и я не обращаю на это внимания, пока заканчиваю завязывать свой черно-серый галстук, а затем натягиваю пиджак.

Телефон продолжает звонить. Тот, кто пытается дозвониться до меня, может подождать. Нет никакой чрезвычайной ситуации, гарантирующей непрерывный звонок.

Вставляя запонки и закрепляя их, я смотрю на себя в большое зеркало, занимающее всю стену шкафа.

Я слежу за тем, чтобы каждый дюйм моих волос был идеально уложен, а борода имела правильную форму, и ни одна непослушная прядь не торчала наружу. Я зарабатываю абсурдные суммы денег, но необходимость ухаживать за волосами на лице осталась у меня с юности, когда я наблюдал за своим отцом.

Телефон снова звонит, и я сердито отвечаю на него: —Что? Что может быть настолько важным, что вы решили несколько раз позвонить мне во вторник вечером в... девять вечера. Компания терпит крах? Неужели я потерял все свои деньги? — саркастически спрашиваю я, позволяя раздражению проникать в каждое слово.

— Мистер Астор? Мистер Кларк Астор? Странный голос звучит у меня в ухе. Это тот, кого я знаю, и я убираю телефон, чтобы посмотреть на экран, и это номер, который я не запомнил и не распознал. Я могу сказать, что это местный. Ну, местный — это относительно, но номер указан для Морган-Крик.

Город, в котором я никогда не был, но, тем не менее, знаю.

Это город, где живет мой единственный ребенок, Кристофер.

— Да, это я. Кто это?

— Сэр, извините, что я так к вам обращаюсь, но это Мартин Хенсон. Я был юрисконсультом мистера Кристофера Астора. Твоего сына. Он говорит "твой сын", как будто я ни хрена не знаю, кто такой Кристофер.

Пока у меня в голове не прояснится, что он использует прошедшее время.

— Говори. Сейчас. Что происходит?

Он прочищает горло, его нервозность очевидна. — Мистер. И миссис Астор, что ж, они скончались.

Молчание затягивается. У меня нет слов. У меня никогда не хватает слов.

— Сэр, вы меня слышали? Ваш сын и его жена умерли. Два дня назад с ними произошел ужасный, прискорбный несчастный случай.

Два дня.

Мой сын мертв уже два дня, и мне только что сообщили об этом. Почему?

— Почему прошло два чертовых дня, прежде чем кто-то позвонил мне? Я злюсь.

— Вы не ближайший родственник. Мистер Астор даже не упомянул вас ни в одном из своих документов. Я обращаюсь к вам только потому, что мисс Астор пробормотала ваше имя, когда я разговаривал с ней в последний раз. Мисс Астор. Моя внучка.

— Вам что-нибудь нужно от меня, мистер Хенсон?

Я слышу, как он ухмыляется, как гребаный хорек. — Нет, сэр, если только вы не нуждаетесь в моих услугах?

Он задает вопрос, и я сразу же чувствую отвращение. Я презираю таких адвокатов, как он.

Я вешаю трубку и подхожу, чтобы присесть на край своей кровати.

Проходят минуты, прежде чем я расстегиваю материал у горла и снимаю куртку.

Я никуда сегодня не пойду.

Мне нужно присмотреть за моей внучкой. Я не потеряю еще одного Астора.

Я отказываюсь.

Я уважал пожелания Кристофера в отношении его дочери Кэролайн, но не более того.

И так началось мое погружение в разврат, более порочный, чем все, что я когда-либо испытывал прежде.

Это история моей маленькой балерины и о том, как я погубил ее.

И как она погубила меня.