Страница 74 из 78
Получалось, что непорядок в бумагах возникал в те дни, когда они катали сталь по оборонным заказам. Был ли он в этом доказательно уверен? — Пожалуй, нет, но возникшая однажды мысль, капитально застряла в голове и никак не торопилась её покидать. Следующим ударом оказалось, что именно в такие дни его посещал японский лаборант Тарас — «расписать партейку», как он это в шутку называл. И опять несчастный инженер не был абсолютно уверен, что это так. Но здесь он мог хотя бы что-то проверить. Он сравнил даты своих записей игр, а они записывали ходы каждой игры, как настоящие шахматисты, с датами прокатки оборонзаказов и графиком работы японца — и тут получилась совершеннейшая чепуха. Дни игр порой совпадали с днями прокатки, а вот с дневным графиком работы Тараса — не всегда. Это как же так: Тарас в своё личное время приходит в цех в рабочей робе, якобы мимо шёл по своим лаборантским делам, да и решил заглянуть «на огонёк»? А на самом деле выведать производственные секреты? И с Комаровым произошло то, что впоследствии будут называть совершенно по-дурацки, но метко: у инженера «поехала крыша».
Ему бы посоветоваться с кем-нибудь рассудительным и надёжным, прочистить мозги, послушать совета, да беда в том, что такого человека рядом не оказалось.
Комаров потерял сон и покой, от домашних дел устранился, с женой разругался вдрызг на пустом месте, а на работу ходил как робот. Ручеёк рассуждений на опасную тему, пробив робкое первоначальное русло, окреп и расширился, сделался бурным потоком и сносил на своём пути все здравые мысли, которые ещё порой возникали в изнурённом мозгу.
Сами по себе документы Комарова никаких грифов секретности не имели, но он легко и быстро пришёл к неопровержимому для себя выводу, что даже разрозненные и, казалось бы, незначительные обрывки информации при умелом сопоставлении и анализе обладают исключительной ценностью для всех, кто стремится завладеть секретами промышленности Страны Советов. В шпионских книгах, так любимых Комаровым, было тому множество примеров. И какая-нибудь уборщица могла оказаться для шпиона полезней, чем самый важный носитель секретов. Он, Комаров, конечно, не уборщица, но…
И тут бедный инженер впадал в ловушку логического силлогизма: если он всё-таки та самая уборщица, то Тарас, безусловно — шпион.
Ну какой же Такаси шпион, спорил сам с собой Комаров, при его знании русского языка он и на самом деле мог легко сойти за того же казаха. Зачем уж так напоказ выставлять себя: вот я — представитель страны, с которой у СССР далеко не лучшие отношения?
А может это такой хитрый ход, двойной обман, отвечал первому Комарову Комаров-второй. Вот смотрите — я весь перед вами, простой и бесхитростный, даже немного глуповатый: сбежал из своей страны в погоне за призраком коммунизма и готов построить его здесь и даже в одиночку, потому как местные жители не очень-то преуспевают в этом. Какое уж тут шпионство?
И вот в самый разгар душевного раздрая Тарас явился в каморку Комарова «расписать очередную партейку».