Страница 71 из 78
— Конечно, помню Накамоту. Только всё равно ни фига не понятно. Даже больше непонятно, чем раньше. Японский шпион, секретная миссия в Пакистане, наконец странное заявление о пропаже самого Комарова, враки жены… И ещё сто примерно таких же вопросов. Так что ты, Василий, излагай всё по порядку.
Василий заржал:
— Расскажу, расскажу. Только давай сначала «вздрогнем».
Мы «вздрогнули». Ясности не прибавилось. Потом Пантелеев начал рассказывать. История получалась какая-то нелепая и совершенно нежизненная. У меня даже зародилось подозрение, что всё это Пантелеев придумывает на ходу, чтобы запудрить мне мозги, а истинная цель нашей встречи заключается совсем в другом. И «живая вода» из фляги тоже здесь не так просто — она тоже призвана «пудрить мозги»… Нет, вода пудрить не может… Она может…ага, она может замутить. Во!
Пока я пробирался мыслями к этому гениальному выводу, Пантелеев вдруг встрепенулся:
— Слышь, Лёшка, я совсем забыл. Тебе надо в ведомости расписаться. За премию.
Он полез в ящик стола и вытащил лист бумаги, протянул его мне.
— Расписывайся, только в кильке не извози, а то начальник меня убьёт.
Я взял листок — обычная ведомость: дата, фио, сумма, подпись. Осталось расписаться в нужной клеточке. Но что-то меня остановило. что-то было не так.
— Вася, а приказ у тебя есть?
— Какой?
— О моём поощрении.
— Конечно, есть.
— Дай почитать.
Вася посмотрел на меня левым глазом. Глаз был совершенно пьяный, правый закрыт.
— Зачем?
— Хочу почитать. И вообще: хочу экземпляр на память. Повешу в общаге на вахте — пусть народ гордится соседством с героем. И за премию хочу расписаться прямо на приказе, а не в этой бумажке.
Я кивнул на «ведомость».
Вася расстроился и даже слегка протрезвел. Он явно не хотел такого развития дела.
— Так приказ в канцелярии. А мы с тобой того… понимаешь. Ага? Да и ДСП он, как я тебе его выдам? Никак не выдам.
Вот оно! Выпили слегка, всяких басен наслушались и расстались. А в почтенной конторе осталась бумажка, что Лёха Воронцов получает деньги за какие-то непонятные добрые дела. И сумма как будто в издёвку — тридцать рублей. Тридцать… Лёха, это тебе ничего не напоминает? Сейчас-то присутствующим товарищам всё понятно: кому и за что. А при других обстоятельствах? Другим товарищам? Нет уж. Такую бомбу я против себя здесь оставлять не хочу. Как говорится, бойся данайцев…
Я взял конверт со стола и протянул его Пантелееву.
— Тогда, Вася, я эти деньги принять не могу. А ведомость…
Я взял листок в руки и медленно разорвал его пополам. Потом сложил половинки и разорвал ещё раз.
Пантелеев ошалело смотрел на меня:
— Ты чего творишь? Это же документ.
Я поднял стакан.
— Всё, Вася, проехали. Давай лучше вздрогнем.
— Не буду я с тобой вздрагивать! — рассердился Вася. — Ты документ порвал.
— Да брось ты, — засмеялся я. — Какой это документ?
Вася сидел надутый. Тогда я продолжил.
— Вот если бы ты искренне хотел меня поблагодарить за помощь, взял бы, да и подарил мне подписку на «рамочку». Без всяких ведомостей. Так я бы, да и вся моя будущая большая семья тебя всю жизнь добрым словом вспоминала бы.
— Какая ещё рамочка? — не понял Вася.
— Книги такие. Библиотека приключений и фантастики. Твоя контора ведь всё может, даже такой пустяк?
Но Пантелеев думал о чём-то другом.
— Слушай, а ты кому-нибудь говорил, что сюда пошёл?
— А что? Замочить меня хочешь и в серной кислоте растворить?
Пантелеев сделал вид, что оценил шутку.
— Да брось ты, Лёха! Ну спросил и спросил. Делов-то! Так говорил или нет?
— А ты как думаешь? — ответил я. — Как только трубку положил после разговора с тобой, так сразу и зашёл к начальнику.
Мой компаньон совсем расстроился. Он всё ещё пытался выглядеть радушным хозяином, но это у него плохо получалось.
— Будешь деньги брать?
— Нет, — твердо ответил я.
Можно было ещё много чего наговорить, но я не стал. Зачем? Вот сидят два опера. И оба они прекрасно понимают, что здесь произошло. Так зачем же какие-то слова?
— Ладно, — после трудной борьбы с самим собой произнёс Пантелеев примирительно. — Давай тогда на посошок. Чёрт с ними, с деньгами. Верь, не верь, но мне с тобой хорошо работалось. И на том спасибо.
— Ну, за это можно и на посошок. — согласился я.