Страница 36 из 78
— Приехали мы с Петровичем в морг, вчерашнего жмурика нашли по отъеденному носу. Если бы не такая примета, так и не угадать бы ни за что, который тут наш — он же без одежды уже. Петрович мне командует: давай, наноси краску на пальцы. А как наносить, если они как грабли и не разгибаются? Но я справился. Валичком — раз, раз: и всё готово! И тут я понял, зачем спички! Сам понял, представляешь, сам! Надо полоской бумаги спичечный коробок обернуть и прокатать им первую фалангу, которая уже в краске. Иначе-то к пальцу не подобраться. Главное — аккуратно, чтобы не смазать, и только в одну сторону. Я, конечно, поначалу-то и сам испачкался, и жмурика испачкал. Он теперь весь в краске лежит.
Стажёр хихикнул:
— Вавиловна ругается, на чём свет стоит, а Петрович ей: ничего, пусть парень учится. У этого хмыря всё равно никаких родственников нет, претензий не будет.
Я знал, что у самого-то Петровича имеется своя личная приспособа для посмертного дактилоскопирования, сделанная из металлического обувного рожка (какой-то умелец расстарался), но Петрович эту драгоценность никому не даёт даже подержать, не то, что попользоваться. И то, что Пашке пришлось спичечный коробок для дела употребить, так и правильно — все мы с этого начинали в своё время. Да и вдруг когда-то в нужный момент такого волшебного инструмента, как у Петровича, в наличии не окажется — и что тогда делать? А спичечный коробок — вот он: всегда под рукой.
Я слушал восторженного стажёра и думал: взрослеет парень. В жизни даже многим опытным операм не доводилось откатывать покойников, а Пашка уже счёт своим открыл. Я вот тоже своего первого на всю жизнь запомнил — непередаваемые ощущения.
Ватсон, наконец, иссяк и собрался уходить. Он уже и меня поблагодарил за науку. Это ведь я ему велел спичечный коробок иметь при себе. Но отпускать парня было ещё рано. Пришлось тормознуть его.
— Погоди, погоди, не спеши. Теперь про содержимое карманов.
Это было интересней и важнее Пашкиных впечатлений.
— А-а, — спохватился тот. — Наш товарищ «подснежник» — классический «бич». При нём справка из бродяжника оказалась, декабрьская. Всё там прописано, как надо: содержался от сих до сих, документирован, официально предупреждён, выдано направление для трудоустройства. Кувалдин Игорь Сергеевич его имя. В карманах, кроме этой бумаги, полупустой фанфурик с какой—то «синькой». Судя по тому, что он не лопнул, наверно на спирту. И больше ничего.
Вот теперь я отпустил стажёра восвояси. Подозреваю, что пока он тут по моргам разъезжал, его ближайшие коллеги, детские инспектора, обыскались. Опять нахлобучку получит. Жалко парня, особенно если учесть, что вся эта суета с бомжом Кувалдиным ни ему, ни милиции в целом ничего полезного не принесла. Так, мусорный материал, фоновый наполнитель нашей жизни. Одно, пожалуй, можно принять за плюс: Ватсон научился дактилоскопировать жмуриков. Вскрытия, правда, ещё не было, но криминальной смертью здесь и не пахнет. И для поиска пропавшего Комарова, вопреки чаяниям товарища Пантелеева, этот бродяжка совершенно бесполезен.
Так я думал. И всё-таки ошибся.
[1]
Это не про связь. Это колхозная машинно–тракторная станция.