Страница 93 из 102
— Уходи, Гер, – сухо бросаю, а в памяти вдруг всплывает красивая блондинка, мать Максимки.
— Ася, – мужчина молниеносно оказывается возле кровати.
— Я устала, Герман. И хочу спать. А тебя дома ждут. Уходи, – грубо отвечаю любимому мужчине, а у самой от моих же слов сердце кровью обливается.
Но я не хочу больше терпеть предательства. Хватит. Один раз меня уже предали. Второго такого раза я не хочу.
— Ты о чем? – внезапно голос мужчины меняется, становится ледовым, жестким.
— Я ее видела, Герман. И не нужно сейчас разыгрывать сцену. Блондинка, мать твоего сына, ждет тебя дома, – голос предательски срывается, становится высоким, тонким.
— Ася, что за бред. Зачем ты все это начинаешь? Я тебе уже говорил, что она в далеком прошлом и никакого отношения ко мне не имеет, как собственно и я к ней.
— Она так не думает, – огрызаюсь.
— Ася, – слышу как под тяжестью веса Германа скрипнула кровать, а потом почувствовала на своем бедре мужскую ладонь. – Роднуль, я знаю, что тебе сейчас нелегко и больно, но это не повод отталкивать меня.
Свободной рукой мужчина подхватывает мою ладонь, переплетает наши пальцы, чуть сжимает.
— Ты даже не можешь себе представить, что сейчас творится в моей душе. Как на куски рвется сердце, глядя на тебя. Ась, прошу не отталкивай меня.
— Господи, Герман. Ну зачем, зачем ты появился? – всхлипываю и меня разом накрывает истерика. – Это все из-за тебя. Из-за тебя я потеряла ребенка. Из-за тебя я больше не смогу иметь детей. Ты во всем .. во всем виноват ты.
Интуитивно почувствовала, как воздух вокруг нас затрещал, заискрился, пробегая колючими токами по коже.
— Ась, ты зря так, – за черными зрачками прячется радужка и взгляд Германа становится невыносимо тяжелым.
— Уходи, Герман. Уходи. Я хочу побыть одна, – вырываю руку из его ослабленной хватки. Он больше не удерживает. Только смотрит на меня внимательно и с прищуром.
— Я уйду, роднуль. Если ты этого действительно хочешь.
До хруста сжала челюсть. Его спокойствие и холодность на фоне той эмоциональной бури, что скручивает в тугую спираль мое нутро, бесит. Хочется зарычать. Вгрызться в его толстую кожу, чтобы пробить его надменность и уверенность в том, что он во всем прав.
— Тебе нравится издеваться надо мной? Ты же видишь, что в данный момент я слаба и не могу тебе ответить, – произношу с отчаянием.
— Не нужно отвечать, Ася. Я не глупый и не дурак.
Вижу как с большой неохотой мужчина, мой любимый мужчина, все же прислушивается к моей просьбе и встает в изголовье кровати, упирается в подушку ладонями, нависает надо мной.
— Ответить мне еще на один вопрос, Ась. Только ты должна на него ответить предельно честно. Скажешь правду – уйду. Хорошо?
Сжимаю в кулаках край пододеяльника. Коротко киваю.
— Кто, кроме тебя, был еще в доме?
Кроме меня, в доме? – эхом отзывается вопрос Германа в голове.
И до меня вдруг доходит. Никто.. Ведь совсем никто не знает, что приезжал Вадик. А ведь именно от него я пыталась убежать. Испугавшись, что он меня ударит, я потеряла голову и сделала то, что сделала.
— Если задумала прикрыть кого, то можешь не утруждаться. Там по всему дому следы от грязных подошв..
— Это был бывший муж.
Произнесла, перебив Германа.
В палате на несколько секунд повисла могильная тишина. Мне кажется, что перестали трещать люминесцентные лампы.
— Ну, что ж, он сам подписал себе приговор, – буркнул Герман.
Да-да именно так, он сказал это так тихо, чтобы я не смогла разобрать.
— Что за приговор? – вырвалось со свистом, но Герман не соизволил мне ответить.
— До встречи, роднуль. Береги себя, солнце. Я верю в то, что все только к лучшему. И будь аккуратна. В гипсе тебе еще как минимум пару месяцев нужно будет ходить.
Круто развернувшись ко мне спиной, он вышел из палаты, оставляя меня в недоумении и полном непонимании происходящего.
Очнувшись через пару минут после того, как дверь с громким хлопком, разнесшимся эхом по плате, защелкнулась, я повернулась полубоком. С гипсом сильно не покрутишься, обняла живот руками и закрыла глаза.
Он убьет Вадика!
Пронеслась нехорошая мысль в голове.
И его обязательно посадят. Мать Вадика не оставит убийство сына безнаказанным.
От этих мыслей мне совсем сделалось плохо. Сердце больно сжалось в груди. На ресницах блеснули маленькие бисеринки скатившихся слез.
Рука сама полезла за телефоном под подушку. Разблокировав экран, открыла мессенджер. Кликнув по имени “Герман” в телефонной книге, открыла окно сообщения. На миг задумалась, прежде чем написать то, о чем никогда не пожалею.