Страница 91 из 102
— Хорошо, – тянет девушка, закидывает мне руки на шею, закрывает глаза. – Все-таки есть в тебе что-то, – мурлычет, – я завтра уезжаю, Вадик, – внезапно пускается в откровения Алиса. – В Штаты поеду. Не хочу больше здесь. Устала.
— Да кто ж тебя выпустит, Алис!? У тебя же кредиты, – задаю вопрос прежде чем понимаю его смысл.
— Я квартиру продала и то, что осталось от бизнеса.
В голосе девушки чувствуется усталость.
— Но разве тебе этого хватит? А ты Аське деньги будешь отдавать? – лениво тяну слова, хотя у самого язык еле ворочается, меня неумолимо клонит в сон. И мне приходится прилагать массу усилий, чтобы не отключиться прямо сейчас. Видимо, успокоительное с алкоголем не стоило мешать.
— Я что по-твоему совсем безумная? У нее вон появился богатенький любовник. Квартиры ей покупает. Ничего, как-нибудь переживет и без моего долга. Между прочим, я считаю, что эти деньги я вполне себе заслужила, за все страдания.
Все то, что она говорит дальше, я помню смутно, искаженно. По-моему там что-то было про время и про билет на самолет, про город, в который она собирается. Не помню. Вырубился мгновенно. Уже погрузившись в глубокий сон, на периферии засыпающего сознания замаячило чувство приближающейся опасности. Но сон неумолимо затягивал в бездну. Тревоги и отчаяния.
* * *
— Черт! Твою мать, – сдавив ладонями голову, поворачиваюсь на бок. Такое ощущение, что черепная коробка вот-вот расколется от боли на несколько частей.
Пульсация так громко отдается в ушах, что чуть ли не кровь сворачивается в капиллярах от напряжения.
— Алиса, – размыкаю сухой рот, зову девушку, не оборачиваясь.
Мое глазное яблоко приклеилось к веку и двигаться не хочет. Даже ресницы разомкнуть было невмоготу.
Да что за блядство!? Откуда и во рту, и в голове такое угнетающее чувство вселенского дерьма?
— Алиса, черт бы тебя побрал, – чертыхаясь, встаю на ноги, если сдерживаюсь, чтобы не застонать в голос. – Где ты, твою мать?
Мне приходиться несколько минут постоять на одном месте, чтобы справиться с диким головокружением. Да, чтоб его! Что происходит? Как только появляется способность видеть, легче не становится, так как в квартире, да и в целом со мной творится какая-то дичь. Первым делом я обращаю внимание на беспорядок в спальне. Я хоть и был пьян, но не до такой степени, чтобы не помнить, что в помещении все было чисто и опрятно.. Сейчас же вся свободная поверхность закидана вещами. Складывалось такое ощущение, что здесь кто-то что-то искал, либо же человек впопыхах собрался, выбирая из всего хлама самое ценное. Но как я помню, у Лисы было много чего ценного и вряд ли девушка так бы поступила со своими вещами, хотя кто ее знает?!
Второе что я заметил после творящегося вокруг меня хаоса – это то, что мои руки были в крови. И это мне не хрена уже не нравилось. Стремительно, насколько это возможно в моем состоянии, приближаюсь к зеркалу и протяжный стон вырывается изо рта, когда я вижу как на моем лбу красуется огромная ссадина. Запеченная кровь скрывает под собой большую шишку и я почти уверен, что наверняка еще и гематому.
— Алиса! – сглотнув сухой, царапающий нёбо ком, начинаю вопить на всю квартиру.
Пулей вылетаю из спальни в коридор и замираю как вкопанный.
Алиса, привалившись спиной к стене, сидит возле входной двери в одних трусах и лифчике, держиться за живот, из которого торчит небольшая рукоять ножа, а из под ладоней тонкой струйкой вытекает кровь.
Поверхностное дыхание выдает чуть вздымающаяся грудь и свидетельствует о том, что Алиска жива.
Рвотный спазм вывернул нутро наизнанку. Меня колошматило так, что я еле мог стоять на месте. Делаю шаг в сторону кухни. Там, на столе, лежит мой телефон, но в этот миг хрип, смешанный с кашлем, вырывается изо рта девушки и она, разлепив ресницы, кидает на меня косой, туманный взгляд. Я думал, что в это момент сдохну от ужаса, который захватил все мое естество.
— Ва-а-адь, – хрипит Алиса, а у меня от ее скрипучего голоса оцепенение сковало все тело. – По-м-о-ги, Ва-а-адь, кхе-кхе, – закашлявшись, девушка сплевывает кровь.
В голове все зашумело, закрутилось. Перед глазами все поплыло и новый приступ рвотного спазма скрутил меня пополам.
— Черт! Черт! – я делаю несколько шагов и падаю перед девушкой на колени, перехватываю ее пальцы и рукоять ножа. – Господи! Алиса, кто это сделал?
Звуки вырываются из сдавленного горла. – Кто?
— По-мо-ги, – стонет девушка, но как только я хочу дернуть нож на себя (я не знаю, зачем я это хочу сделать, у меня, видимо, от увиденного помутилось в рассудке, Алиса вцепляется в мои плечи мертвой хваткой, прорезая ногтями кожу. – Бо-оль-но!
Храп, сопровождающий ее слова, повергает меня в шок. Выпучив глаза, смотрю в ее мгновенно бледнеющее лицо, закатывающиеся под лоб глаза и протяжный выдох, а следом она обмякает в моих руках, умирает.
— Алиса! Алиса! Аа-лии-са!
Это мой крик. Я его слышу сквозь вакуум в ушах. В голове! Крик разрывает легкие и горло. Страх вгрызается внутрь острыми шипами, рвет все органы.
— Вадик! Вадик!
Я не сразу понимаю, что в квартире мы теперь не одни. Но голос узнаю не сразу, а только после того, как меня активно кто-то начинает трясти за плечи. – Вадик! Вадик! Что ты наделал! Что ты наделал!?
— Мама?! – поднимаю взгляд на женщину, смотрю, как затравленный зверек. – Это.. Это не я..
— А ну, брось нож! Брось нож!
Грозно. Повелительно прорезает воздух мужской бас и одновременно с этим в квартиру залетают люди в форме. Толкают маму, которая, не удержавшись, отлетает к двери зала, хватается за косяк. Меня же в считанные секунды скручивают, валят на пол.
— Боже мой! Прекратите! Прекратите – это мой сын!
Мама кричит в голос. Я не вижу что происходит. Даже слова сказать не дают. Руки выворачивают назад до хруста. Цепляют на запястья наручники.
— Не я это.. Не я.. – мычу в пол, прожевывая губами слова. – Мама! Мама! Помоги!