Страница 85 из 102
Глава 22
— Ну, что твой работничек, думает к тебе возвращаться? Или свалил в столицу и все решил там осесть? Вскружил тебе голову, наивной и в кусты?
— Да, прекрати, Ник. У Германа сейчас тяжелая ситуация с начальником. Не может он вырваться.
Нахмуриваю брови и отвечаю подруге, откладываю в сторону телефон, по которому секунду назад разговаривала с Германом.
Мы с Вероникой вдвоем отмечаем восьмое марта, сидя на кухне съемной квартиры, которую мне удалось найти несколько недель назад за небольшую сумму денег.
— Ну, эту “песню” мы уже слышали, – отмахивается подруга и наполняет себе бокал красным вином. Я же, тяжело вздохнув, делаю глоток чая, закусывая его сладким тортом.
— Ник, если бы он хотел обмануть или бросить меня, я уверена, что юлить бы он точно не стал. Не тот он человек..
— Подруга, я тётя взрослая и в мужиках поверь мне, секу больше твоего, – поднимает бокал вверх Вероника, подмигивает мне. – И иногда происходит сбой в нашем видении мира. Человеку свойственно ошибаться.
— Ладно, давай сменим тему, Ник. Я не хочу с тобой спорить. Просто не хочу, – упрямо поджимаю губы, выпячиваю вперед подбородок, строго смотрю на нее.
— Ладно-ладно, я то что, – пожимает плечами. – Просто спросила.
Мы пытаемся говорить на другие темы, но разговор как-то не клеится. Не находит отклика в моем сердце. Я все время мыслями возвращаюсь к звонку Германа. Думаю о нем и именно от того не могу сосредоточиться, чтобы поддержать общение с Вероникой.
Подруга, осушив бутылку вина, засобиралась домой. На том, чтобы она осталась, я настаивать не стала. Меня стало откровенно раздражать ее предвзятое отношение к Герману. Поэтому, когда она заявила, что хочет домой, я ее тут же поддержала.
— До завтра, – протянула Ника, обняла меня за шею, притянула меня к себе смачно, поцеловала в щеку. – Надеюсь ты еще не скоро найдешь себе работу, – хмельные глаза заблестели, подсказывая степень ее опьянения.
— Ну, спасибо за пожелание, – хмыкаю и, оторвав ее от себя, подталкиваю к выходу.
— Пока-пока, роднуль, – шлет воздушный поцелуй Вероника и исчезает за дверцами лифта.
Закрываю дверь. Щелкаю замком и направляюсь назад на кухню.
Сердце неприятно сжимается в груди, когда в голове снова всплывают слова Германа: “Роднуль, прости. Завтра не приеду. Попробую вырваться на следующей недели”.
У меня возникает дикое желание бросить все и полететь в столицу, к любимому мужчине. Моя душа стонет от тоски, а сердце уже искалечено выстрелами ревности.
Я в себе и так пытаюсь пресекать подобные всплески, но разве это возможно, когда именно на это намекают не только мои подруги, но и подозрительные обстоятельства.
Вытянула перед собой руку, на пальце которой поблескивало кольцо с бриллиантом, подаренное Германом. Покрутила из стороны в сторону. Камень красиво заиграл в свете потолочных люстр.
— Не верю, – буркнула под нос и, подхватив телефон со стола, тут же набрала Герману.
“Абонент временно не доступен.”
Произнес механический голос, а я отчего-то впала в ступор.
Как не доступен? Он же мне только несколько часов назад звонил!?
В сердце появилась тревога. Глянула на часы. Десять вечера.
И куда можно податься в такое время? Или он работает? Все же он телохранитель, а это накладывает некоторые коррективы на его рабочие часы.
Еще несколько раз набираю номер телефона Германа и, получив однообразный ответ, откладываю трубку, оставляя дальнейшие попытки дозвониться мужчине.
Ладно. Ничего страшного. И такое бывает. Как появится в сети, увидит, что я звонила, сам наберет.
С такими мыслями я отправилась в ванную.
Быстро приняв душ, высушила голову, пошла спать. Но уснуть сразу не получилось, на сердце было тревожно и как-то гаденько. И уже когда мозг начал погружаться в сон, я поняла, что в моем состоянии виновата Вероника. Это подруга посеяла зерно сомнения в моем сердце. Разбередила тлеющие подозрения, а ведь я сознательно не давала им возможности разгореться, постоянно тушила пламя.
Сон был жутко липким, изнуряющим. Даже находясь в состоянии сна, я не могла дождаться утра, чтобы наконец-то проснуться и закончить этот кошмар.
Откинув одеяло, я решительно села в постели и спустив ступни, одетые в носки, на пол, не спеша встала, потянувшись всем телом вверх. Стала разминать затекшие мышцы.
Накинув халат, направилась на кухню. Включила чайник. Выглянула в окно. Погода обещает быть сегодня солнечной и теплой, как в принципе и говорили вчера синоптики. На моем лице появилась улыбка. Пока чайник грелся, я вернулась в зал. Достала дорожную сумку и, собрав с собой немного теплых вещей и сменного комплекта нижнего белья на пару дней, застегнула молнию.
Еще вчера, прежде чем провалиться в сон, я для себя решила, что на несколько дней вернусь в деревню. Схожу на кладбище. Проведаю могилку мамы, а еще посмотрю, что происходит с домом, а если наберусь смелости, то и в гости к матери Германа наведаюсь. Герман не раз упоминал в наших с ним разговорах, что про меня постоянно Максимка спрашивает. Говорит что скучает и хотел бы повидаться. Только вот незадача вышла. Германа на работу вызвали, и Максим остался один на один с бабулей-тираном.
Пока пила чай, параллельно изучала ленту новостей в соцсетях, а также входящие смс-ки в надежде увидеть там весточку от Германа, но увы: в сообщениях обнаружила только рекламный спам. Расстроилась. Но именно это чувство и подтолкнуло меня к решительным действиям.
Сполоснула кружку, поставила ее в сушилку. У входа, дожидаясь меня, стояла дорожная сумка. Оделась. Подхватила ее, стремительно покинула квартиру. Сердце в груди грохотало от волнения так, что пульсация в ушах заглушала все звуки.
Пока ждала такси возле подъезда, ощущала себя какой-то слетевшей с катушек дамочкой. Зачем еду? Что хочу там увидеть? Или .. в чем-то кого-то уличить? И на все вопросы только один ответ. Одно имя. Герман. Я хочу убедиться в том, что Герман меня не обманывает. Именно там, в родной деревне, мне казалось, я чувствовала, что найду опровержение или доказательства словам Вероники.
* * *
От остановки, где меня высадил проходящий автобус, мне пришлось еще несколько километров идти до деревни пешком.
Вокруг тишина и спокойствие. Ни машин, ни людей. Никого. Только трели птиц нарушали тишину и спокойствие. И чем ближе я подходила к населенному пункту, тем острее становилось чувство страха и паники. Чего спрашивается, боюсь? Хотя чего уж скрывать-то от самой себя: боюсь увидеть Германа. Боюсь того, что подозрения Вероники окажутся верными.