Страница 30 из 102
— Нет! Ну это ужас! Ася! Что ты сделала? Я же совсем без волос осталась! – от крика женщины заложило уши, но я стойко выдержала ее упреки. Я допустила непоправимую ошибку и теперь за это расплачиваюсь.
— Василиса Людвиговна, мы же с вами обговорили все. Вы мне показали модель. Я все сделала, как на картинке.
— Вот именно, Ася, на картинке! А ты не могла меня предупредить, что с этой прической я буду выглядеть ужасно?! Ты посмотри на мое лицо! Оно же сияние потеряло! Потухло..
Я только чудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Эти обвинения уже явно не касались моей работы. Ее кожа. Ее глаза. Ее лицо и второй подбородок, который на фоне короткой стрижки, стал заметен сильнее.
Да, моей ошибкой было то, что я ее не предупредила. Но ведь когда человек идет на определенно смелую прическу, это говорит лишь о том, что он хочет перемен в своей жизни. Разве не так?!
Но в этом случае оказалось – нет. У Василисы Людвиговны на этот счет было свое мнение. Я должна была ее отговорить. Образумить и не дать совершить необдуманный шаг.
— Что теперь я скажу мужу? А сыну? А внукам!? Боже мой! Да они меня опозорят. Засмеют!
Продолжала на высокой ноте женщина, не жалея барабанных перепонок находящихся в салоне людей.
— Василиса Людвиговна, вы зря так говорите. Вам не так уж и плохо с этой прической...
Глянула с осуждением на Веронику. Покачала головой. Коллега тут же поняла, что лучше бы ей рот не открывать вовсе, так как его снова открыла моя недовольная клиентка.
— Да, что же вы все такие рукожопые. Дайте книгу жалоб. Сейчас же. Я не оставлю это так. И платить я не буду. Ася! Я разочарована!
Женщина, несмотря на то, что была преклонного возраста, вскочила с кресла, как кузнечик. Гневно забегала по центру зала, отыскивая в стенах “уголок потребителя”.
— Все настроение изгадили с утра, – выхватив книгу для отзывов, кинула ее на столик.
Я стояла неподалеку и наблюдала за происходящим со странным, смешанным чувством разочарования.
Со мной такое было впервые. Впервые клиент осталась недовольна моей работой, что готова написать жалобу. Впервые я не пытаюсь ее уговорить и сгладить конфликт. Впервые чувствую, что готова все оставить и уйти.
И меня пугает этот расклад. Пугает такой настрой и такие перемены во мне. Ведь только вчера перед сном, я думала совершенно о другом, хотела работать, не покладая рук, хотела тянуться к лучшей жизни, в которой не будет Вадика.
Так что же сегодня пошло не так?!
— Я ухожу, Ася, и больше не вернусь! Вы потеряли своего постоянного клиента навсегда!
Вскинув голову, напялив беретку на макушку и стянув на груди каракулью шубу, Василиса Людвиговна покинула салон, с грохотом хлопнув дверью.
Я тяжело опустилась в кресло. Сжалась в комок. Закрыла лицо руками. Судорожно вздохнула.
— Ась, Ты чего?! – почувствовала на плечах руки подруги.
— Я устала, Ник, – от сдерживаемого рыдания голос охрип.
— Ася, послушай меня, – Ника отрывает от моего лица руки, обхватывает меня и заставляет поднять на себя взгляд. – Ты справишься. Слышишь. Я знаю, я слышала от подруг, что развод – это тяжело. Но ты сильная, Ася. Ты справишься. А если нет, то мы с Маринкой всегда рядом. Всегда готовы прийти на помощь! С жаром произносит пламенную речь подруга. И я, растрогавшись от ее слов, обхватила ее за талию и уперлась лбом в ее живот, громко всхлипнув. Она обняла меня за голову и притянула к себе.
— Поплачь, моя хорошая, – гладит по макушке ладошкой. – Поплачь, и тебе обязательно станет легче.
Спустя полчаса
— Аська, ты уверена, что хочешь именно в этот цвет?
— Да, уверена. Крась уже, – нервный смешок срывается с губ, когда Вероника окрашивает первую прядку в иссиня-черный цвет.
— Я даже не могу представить на кого ты будешь похожа. Я же тебя никогда с другим цветом волос-то и не видела, – бормочет себе под нос Ника.
— Я тоже, – хихикаю, наблюдая как прядь за прядью окрашивается в черный.
Пока дожидалась, когда покрасятся волосы, думала над тем, что буду делать, если суд разделит платеж по ипотеке на нас двоих?!
Нам придется, наверно, искать размен, потому как жить вместе – это смертоубийство. Как для него, так и для меня.
Грудная клетка заполнилась тяжестью. Об этом думать было тяжело. Но назойливые мысли так и продолжали лезть в голову.
Встряхнув головой, переключилась на тему о своей беременности.
Мне нужно записаться к врачу. Сделать УЗИ. Проверить, все ли с моим ребенком в порядке!? Я хоть и чувствовала себя хорошо. Ничего у меня не болит и не тянет, но лучше будет, если все же врач проведет осмотр.
— Ася, – зовет Ника, – уже пора. Давай садись! – стучит по креслу ладошкой. – Не терпится посмотреть, что получилось.
Выхожу из салона за сорок минут до назначенного времени.
Внутри начинается нервная дрожь. Меня бросает то в жар, то в холод. Мне чудится, что даже температура тела поднялась. Так сильно меня колотит. Сажусь в ожидающее меня такси, спустя несколько минут немного согреваюсь. Прячу ледяные пальцы в рукава. Сжимаюсь в комок, с ужасом представляя нашу с Вадимом встречу. Я вдруг только сейчас осознаю, что до колик в животе боюсь развода. Боюсь остаться одна беременной и с маленьким ребенком на руках. Кто нас будет кормить? Кто будет содержать? Теперь-то я понимаю тех женщин и девушек, которые бояться потерять своих мужей-изменников или алкоголиков.
Чем ближе автомобиль подъезжает к конечному пункту, тем сильнее начинают шалить нервы, а когда машина останавливается у тротуара возле здания, моя нервная система просто звенит от возбуждения. От чего меня так колошматит не по-детски?
Вадим стоит на входе. Ждет. На нем то серое пальто, в котором я его видела последний раз. Волосы зачесаны назад, оголяя его крутой выступающий лоб. Губы сжаты в тонкую линию. Челюсть выдвинута вперед. Кончик носа красный от мороза.
В его глаза я даже не смотрю, не хочу видеть в них холодное пренебрежение в свою сторону. Я слишком волнуюсь, чтобы сохранять спокойствие, поэтому лучше буду смотреть куда угодно, только не на него.
— Я рада, что ты решил не воевать со мной, Вадим. Не стоит нам травмировать ни себя, ни наших близких..
Вадим открывает дверь передо мной, неожиданно с силой хватает за локоть, толкает во внутрь.