Страница 15 из 102
Пячусь назад, а сердце опускается в пятки при виде перекошенного недовольством лица мужа. Его глаза впиваются в меня, как клещи, готовые в любой момент защелкнуться.
— Ты, как ты смеешь? – в несколько широких шагов он сокращает расстояние между нами, нависая надо мной. – Что ты о себе возомнила? Хочешь, чтобы у Алисы был выкидыш?
Я в шоке от его обвинений широко открываю глаза:
— Ты бредишь?
— Эй, Вадик? Пыл умерь! Вообще-то это твоя любовница..
— Рот закрой, – рычит на Веронику, а меня хватает за плечо и толкает к выходу.
— Отпусти! Мне больно! – перехватываю его запястье, упираюсь ногами в пол. – Я никуда с тобой не пойду!
Но он игнорирует мои сопротивления и тащит к выходу.
— Вадик, остановись! Или я вызову полицию! И вообще, ты сраный изменник! А ну отпусти ее!
Окликает его Марина и угрожающе размахивает телефоном, подступая к нему слева.
— Ты в своей семье сначала разберись, а потом в чужую лезь, бестолочь, – отмахивается от нее, как от надоедливой мухи, Вадим, не сбавляя шага.
— Что ты сказал? – взвилась Марина. – Отвечай! Что ты знаешь?
Я пытаюсь вывернуться из его хватки, но Вадим вцепился в меня крепко, как клещ.
— У мужа своего сама поинтересуйся, а не заглядывай в чужую кровать, – ехидно щерится.
— Боже, Марин, да что ты его слушаешь? Он же, как крыса, – сам на дно и других за собой хочет утянуть, – успокаивающе говорю подруге.
Неожиданно.. Толчок.. Спиной врезаюсь в стену.. Ударяюсь затылком о бетон. Аж из глаз звездочки посыпались.. Вадим придавливает предплечьем мне шею, склоняется к лицу, зло шипит:
— Ты шлюшка продюсерская, жало свое завали, иначе такой слух про тебя пущу – не отмоешься..
Закатываю глаза. Начинаю задыхаться. Паника, страх, подкатывают к горлу, выталкивая хрип изо рта.
— Придурок. Отпусти. Я задыхаюсь.
— Да пох.. хоть сдохни, шалава..
Вадим не договаривает, так как прямо ему в челюсть. слева, прилетает огромный кулак Германа.
Муж тяжелым кулем отлетает в сторону и заваливается на бок.
Я же, складываясь пополам, хватаю воздух.
— Ты кто?! – сипит Вадим, держась за кривую челюсть.
Герман видимо ему ее выбил.
— В пальто.. почтальон, не узнал?
Вадим продолжает лежать на полу, корчась от боли. Герман берет меня за плечи, помогает подняться. Меня бьет крупный озноб от пережитого.
— Ась, как ты? С тобой все в порядке?
Голос мужчины низкий, чуть хрипловатый. Он внимательно осматривает мое лицо.
— Воооот, я так и думал, что ты шлюхкекхека, – закашливается муж, – .. дрянь гулящая, ненавижу тебя. Алиса всю правду говорила про тебя..
Гнусит Вадим, сплевывая на пол кровь. Я смотрю на мужа и не понимаю, что с ним произошло? Когда он так успел измениться?
— Слушай ты, чмо, закрой свой рот..– обрывает его Герман.
— Или я сейчас и правда полицию вызову, – звучит тоненький взволнованный голос Марины.
— Вызывай, я еще заявление за нападение и причинение ущерба моему здоровью, напишу. Урод, как я теперь на работе появлюсь? – возмущается Вадим.
— Чертяга, какой ты падла гнусавый!
Герман молниеносно оказывается возле Вадима, нависает над ним.. Тот сжимается на полу, напоминая бобовую семечку, закрывает голову руками.
У меня же на затылке волосы вздыбились, зашевелились.
— Только не убей его, – просипела.
Герман бросил на меня острый взгляд. Я сцепила зубы:
— Потом неприятности будут, – поясняю.
— Глупышка, – усмехается Герман.
Его длинные пальцы сжимают в кулак шиворот куртки Вадика и та трещит по швам.
Герман одним резким рывком заставляет его встать на ноги и выталкивает его взашей на улицу.
Вадик не удерживается на ногах. Скользит по льду и падает лицом в асфальт. А спустя секунду, во все горло начинает орать матом. Герман закрывает плотно дверь. Снова поворачивается ко мне:
— У него мама спит с прокурором.
Смотрю в его глаза. Глубокие голубые.
— А бабушка —подполковник в отставке. Мне конец.
— Эй, роднуля, – Герман обнимает меня за плечи, притягивает к себе, – не дрейфь, прорвемся. А пока пойди, умойся. А девочки угостят меня чайком. Да, девчонки?
— Угу, такого и не грех угостить, – краснеет Вероника.
Ее щеки становятся пунцовыми, а Марина капитулирует в санкомнату со словами:
— Я пока тут приберусь. Вы проходите. Присаживайтесь. Вот сюда.
Указывает на кресло, в котором десять минут назад сидела я.
— Ась, пошли я тебе помогу, – подхватывает меня Марина и под руку уводит в туалет.
— Чеееерт, Ася! Кто это? – шипит она, и в ее глазах разгорается нешуточное любопытство.
— Друг, – единственное, что могу ей ответить.
Друг, от которого сердце заходится в истерическом припадке. Друг, от которого хочется убежать и спрятаться в какой-нибудь дальний угол. Друг, от близости которого все внутри сжимается и трепещет.
— Ну, конечно, друг, – ухмыляется Марина, набирая в ведро воды. – Именно друзья так и поступают, да. И давно ты с ним познакомилась?
Конечно же по тону девушки я слышу, что она ерничает. Все она понимает, но продолжает подыгрывать мне.
— Недавно, Мариш. Но не это сейчас важно. Я переживаю за него. Ты же понимаешь, что теперь будет?!
Стоя возле зеркала, перевязываю растрепавшиеся волосы в хвост. Лицо освежаю теплой водой. Естественно ни о каком макияже и речи не идет. В таких передрягах, в какие попадаю в последние дни я, ни одна косметика не “выживет”.
— Ась, ну ты же понимаешь, что это я такая уступчивая, – тянет губы в улыбке девушка, – но Ника так просто не отстанет. Думаешь не видно по нему, что неместный. Да если б он был из наших краев..
— Герман из Москвы, Марин, – подсушив лицо бумажными салфетками, поворачиваюсь к ней лицом. – Я просто знаю, что он очень непростой человек. И если бы не эта дикая ситуация с Вадимом, я бы предпочла не пересекаться с ним.
— Господи! – со свистом вылетает изо рта Марины. – Ты это делаешь специально? Зачем столько интриги наводишь?
— Девочки! – доносится взволнованный голос Вероники из зала.
— Видимо одна не справляется с чересчур сексапильной харизмой твоего “друга столичного”, пошли на помощь, – подмигивает мне Маринка и выходит в зал первая, за ней я и ...
... тут же врубаюсь в нее. Вскидываю взгляд и у меня сердце бухается в пятки, сбиваясь с ритма, отдается неровными толчками где-то в районе живота.
— Что тут происходит? – стряхиваю с себя оцепенение, выступаю вперед.
Голос у меня неожиданно твердый, звонкий, хотя внутренне я настолько паникую, что не передать словами.