Страница 75 из 78
Даже в этом мире додумались до антрактов. Нельзя держать зрителя в напряжении всё время: он от этого морально перегорает. Необходимо дать время поесть, попить, ноги размять, на худой конец. А после можно опять нагружать чувственным сопереживанием к выступающим актёрам. Поэтому где-то через пару-тройку часов эпической мясорубки объявили перерыв, за который арену ристалища прибрали от тел павших айнов, землю опять перепахали, а многочисленные зрители на трибунах заимели возможность вживую пообщаться со своими кумирами, кои не чурались потолковать с плебсом.
А уже к концу дня, когда все изрядно намахались, сдобрили землю кровушкой побитых монстров, да удаль свою молодецкую показали, случился крайний на сегодня акт, ознаменовавший завершение первого дня отдыха местных, и нас за компанию иже с ними.
Вечером того же дня мы переместились в административный комплекс, где в первый день нашего пребывания в Урафар-Уре принимал нас Уромор. А конкретно — нас пригласили в общественный банный зал, который, как оказалось, имелся в каждом квартале города. Что такое централизованное снабжение водой и гигиена тела — местные знали отменно, несмотря на очевидное технологическое отставание.
Скромных размеров банный зал занимал площадь не больше ста квадратных метров и выглядел укромным закоулком на фоне гротескных помещений остального комплекса. Это был лишь один из малых залов, по смысловой нагрузке ближе к VIP-зонам, в то самое время как общие бани в Урафар-Уре строились с размахом не самого замшелого ангара.
Нас собрали тем же составом. На специально принесённом резном кресле, менее вычурном по сравнению с тронным, развалился Уромор собственной персоной, так и не изменившийся в облике или облачении. Подперев передней лапой голову над подлокотнике, молча выжидал, покуда свершится его указание. Одесную Уромора стояла Мирая, также не претерпевшая изменений во внешнем виде, ошуюю же занял место я.
Кроме вышеперечисленных — весь наш отряд, за исключением Малаи. Девчушка так вымоталась, что к вечеру отрубилась. Её мы отнесли в выделенные нам покои, где о малышке позаботились её соотечественницы.
Ждали мы недолго. Буквально минут несколько. Будто бы к назначенному времени, массивная резная дверь купальни банного зала отворилась, впуская троих. Одна — молодая волчица-оборотница, и с нею две девчушки из местной чуди. Если я правильно запомнил имена, то Дьяра и Кора.
А с ними…
Молодая волколачья девушка, зайдя в помещение и проследовав к нам, припала перед волчарой на колено.
— Владыка Уромор, — между прочим, довольно мелодичным голоском проронила она, не издав ни грамма ожидаемого мною рыка. — Твоя слуга Айяс по зову твоему прибыла.
Ага. Так вот, кого мы ждали.
— Поднимись, Айяс, — прорычал уже Уромор. — Я хочу обозреть тебя.
Оборотница тотчас исполнила приказ.
Издалека на арене мало что было видно. Удлинённая мордочка, волчьи уши торчком, покрытое шерстью тело, опорные лапы со звериным строением. Это всё, что я сумел разглядеть на удалении. Сейчас же, когда до девушки всего пара-тройка шагов, видно не в пример больше.
Бросалась в глаза никуда не девшаяся грязь и пыль на шерсти, никак не вязавшаяся с праздничной белой туникой, измазанной успевшей высохнуть кровью с клинка. Даже я, инертный к подавляющему большинству запахов, мог почувствовать, что волчица сегодня отжигала. От неё, конечно, не несло, как от передовиков, месяцами не мывшихся в чужих опорниках на зачистках, но и благоухать фиалками покрытому шерстью телу тоже было не отчего.
И уже вторым пунктом я отметил стоявшие колом уши, натуральной формы привычные мне клыки, чьи заострённые концы проглядывались в положенных им местах, худо сложенное тело с уже округлившимися полушариями молочных желёз, и заинтересованный взгляд звериных глаз, невольно скосившийся на нас.
Ростом Айяс была ближе к нам, чем к чуди белоглазой, и превышала ту же Мираю чуть ли не вдвое. Но даже я имел превосходство в габаритах над волчицей, не говоря уже о мощно сложенном Уроморе.